Книга Воин Сидона, страница 77 – Джин Родман Вулф

— Мне не нужны ни еда, ни пиво, – успокоила женщина. – Тяжелый труд не для меня, алмаз моего сердца, зато я способна исполнять прочие супружеские обязанности, и ты никогда не услышишь от меня дурного слова. Могу я пойти к Латро, Бетешу?

— Ты бы зарезала своего нынешнего супруга? Если бы я ответил «да»?

— А ты ответишь?

Бетешу молчал.

— Ты выше меня, Бетешу, словно звезды. Сжалься!

— Не говори таких слов. – Голос Бетешу мягок и тих, словно ночной ветерок, однако этой ночью в нем слышался грозный рык. – Убей мужа, и будешь уничтожена. Только иначе, чем однажды тебя уничтожил мой господин. – Он помолчал и вздохнул. – Так, как делаю это я.

Бетешу подул на ладонь, и над ней заплясали язычки красного пламени.

Сегодня я насмотрелся на местных. Они разгружают корабль на дальней стороне причала. Почти все черны, как смоль, но ладони их – нет. В свете же красного пламени я разглядел ладонь Бетешу: она была чернее угля.

Женщина, не сказав больше ни слова, вернулась в ящик, из которого до того вылезла, и сама накрылась крышкой.

— Нас прервали, – снова улыбаясь, произнес Бетешу. – Считаешь, тому виной я?

Я покачал головой:

— Я никого не виню.

— И напрасно. В том, что нас перебили, виноват ты. Твое присутствие пробуждает ее к жизни. Вот почему она осталась бы с тобой. Ты знал?

Я честно ответил: нет, мне это неведомо.

— И все же это правда. Ты видишь богов и духов, приближаясь к ним, даже если сами они не желают показываться. Как-то раз мне пришлось соскочить с этого корабля, лишь бы ты больше не мог меня видеть. Ты уже и не помнишь.

Он сжал ладонь, и пламя в ней погасло.

Я засмеялся, как порой смеются от страха.

— У тебя власть надо мной, – сказал Бетешу. – А у меня власть над тобой. При желании я мог бы тебя уничтожить, но я все-таки твой друг. Тебе нечего бояться.

— И я друг. Для тех, кто друг мне.

— Я должен поговорить о твоем рабе. Он – кобра, взятая из венца кое-кого. Тебе нельзя его убивать. Попытаешься – он убьет тебя.

— Не стану я пытаться. Кто же убивает собственных рабов?

— Да кто угодно.

Некоторое время мы сидели молча. Из люка то и дело долетали приглушенные голоса, над головами у нас кто-то ходил. Мне показалось, что мы сидим вот так, бок о бок, уже несколько лет и можем просидеть еще, вплоть до возвращения Золотого века, пусть даже корабль сгниет.

— Кто-то морит раба непосильным трудом, – произнес наконец Бетешу, – кто-то избивает его во хмелю. Ты убиваешь ударом. Раб не может иметь раба. Запиши и это.

Он исчез, а я остался сидеть в вонючем, душном трюме один. Потом пересказал разговор Урею и, по его настоянию, занес в свиток всю правду. Свитку надо верить.

ПО КАНАЛУ вкруг порогов идти долго и утомительно. Так говорит Ха, человек, которого наместник отправил к нубийскому царю. Канджу считает, что путь не так уж и долог, просто мы тащимся слишком медленно.

Ха поднялся на борт сегодня вскоре после того, как пришли писец с супругой Алалой. Она выше Ха, стройная, молодая и молчаливая. Кожа у нее цвета спелых оливок. Моя жена говорит, что прежде мы с ней не виделись. Алала привела с собой бабуина; он здоровенный, но притом тихий и послушный. Тотмактеф – писец, он молод и ниже избранницы на две ладони. Бритая голова выдает в нем жреца. (Его супруга говорит, будто он служит Тоту, но я такого бога не знаю.) Теперь он улыбчив и много болтает; видимо, так на него повлияла жена. Они оба мне нравятся, но можно ли им доверять? Не всегда следует полагаться на тех, кто тебе по нраву.