Книга Воин Сидона, страница 75 – Джин Родман Вулф

— Еще бы. Снимешь, и я надену его тебе обратно во сне.

Митсерэу потянулась, зевнув.

— Двадцать дней в месяц ты засыпаешь прежде меня. Нет, дражайший Латро, этот молодой жрец не из тех, кто рыщет по переулкам в ночи. Можно я прилягу?

Я был не прочь.

— Отлично. – Она сняла парик и, повесив его на столбик кровати, растянулась в постели. – Давай я все скажу, пока мы не отдались страсти. – Она снова зевнула. – У Тотмактефа есть девушка. Он отправился то ли навестить ее, то ли взять. Не будь у него девушки, он бы не стал говорить при мне и Нехтнефрет в таком тоне. Возможно, днем он тайно спросил разрешения у капитана. Хотя, сомневаюсь. Он.

— Мы с Агафоклом тоже там были.

— Что ты говоришь! Дай закончить. Твои слова лишний раз подтверждают мои. Спорю на твой обожаемый меч, что наш писец спросил разрешения у Канджу. Наедине, разумеется. Они же и так постоянно шепчутся. Затем Тотмактеф покинул корабль и присмотрел себе девушку в храме Хатхор. Ночью он мог встретиться с ней в святилище или забрать в другую гостиницу. Скорее всего, первое, ведь тогда не надо платить за ужин. Затем он договорился с капитаном, зная, что тот не станет потешаться над ним, а благородный Канджу прикроет.

— Ты очень умна. Мне бы такое нипочем в голову не пришло.

— Еще бы. – Митсерэу рыгнула. – Как благородный Канджу говорит, так и будет, мой большой малыш. Приходится тебе постоянно об этом напоминать.

— Я точно его не ослушаюсь. Знаю, что он главный надо мной.

— Скажи он здешнему наместнику, чтобы нас порубили на приманку для рыбы, нас бы порубили на приманку. И тебя, и меня, и Нехтнефрет с капитаном Муслаком. Всех-всех-всех. Он… в общем, он благородный муж родом из Парсы, а иноземный правитель-князь к нему прислушивается. Князя ты, кстати, забыл, меня – нет. Ну же, иди сюда и поцелуй.

* * *

Когда я вернулся в нашу комнату, Митсерэу еще спала, вот я и решил прогуляться по городу. Носильщики таскали на рынок всевозможные товары, и я дивился горам мяса и дичи.

Важно! Я наведался в храм Тота, и жрец сказал, что врата обители открываются каждый день на рассвете. Я попросил его сопроводить меня до храма Хатхор. Оказалось, в этом городе таких храмов нет. Как и нигде к югу от Нехена, добавил жрец; его бог – муж с головой ибиса.

* * *

Урей торопит все записать, и вот что сейчас приключилось. Митсерэу собрала грязную одежду, свою и Нехтнефрет, попросив меня затем отдать вещи рабу. Мол, пусть сбегает в город, найдет там честную прачку, и мы заплатим ей потом, когда вернет белье. Я и не помнил, что у меня есть раб. Митсерэу даже описала его, назвала имя, подсказав, что он наверняка отсиживается в трюме.

Я спустился в люк под палубу. В трюме темно, тихо и очень душно, ведь сюда не проникает ветер; смердит трюмной водой. Я позвал:

— Урей! Урей, ты здесь?

Ответил он в тот же миг, но я его не видел и прошел глубже, в сторону кормы. Дойдя до конца, развернулся и увидел, что Урей стоит позади меня, склонившись.

— Уж больно ты тихий.

— Имеется такая дурная черта, господин, – признал Урей. – Как-то раз на меня даже наступили. Молю только, не наказывай.

— Коли на тебя наступят, то куда уж дальше наказывать? Надеюсь, правда, это не я по тебе прошелся?

Затем я передал ему пожелание женщин и спросил, успел ли он побывать в городе.