Книга Воин Сидона, страница 72 – Джин Родман Вулф

Сахусет склонил голову:

— Слушаем и повинуемся.

Митсерэу, проявив неожиданную смелость, прошептала:

— Латро меня любит. Что насчет меня?

— О тебе Красный бог ничего не говорил, – ответил пантера Бетешу. Его голос, как и шкура, отливали черным бархатом. – Однако он спас тебя. Или забыла?

Сабра сказала:

— Больше ему не придется защищать от меня эту женщину, Бетешу. Даю слово.

Так я и узнал имя говорящей пантеры.

Бетешу произнес:

— Воску уже придали форму. Мне остаться, святой?

— Явись, когда призову, о большем просить не смею, – ответил Сахусет.

— Тогда зови в час нужды, – сказал ему Бетешу.

Вода в реке и та бежит не так быстро, как двигается он. Пантера прыгнула с носа корабля на причал, и случилось нечто настолько дивное, что истрепанная тростниковая палочка замирает в моей руке. У меня на глазах огромная черная кошка скакнула в сторону берега, однако в наивысшей точке полета будто растворилась на фоне луны.

Урей говорит, что Бетешу – зло. Я в этом не так уверен, ведь Митсерэу считает злым Урея, тогда как пантера для нее милашка.

— Приласкав его, я будто приласкаю тебя, – говорила она между поцелуями.

Описывать ли здесь Бетешу? Он оборотень, как сказал Сахусет, но в обличии пантеры меньше льва, зато крупнее кошки. Цвет его шкуры – чернейший из черных. Глаза – раскаленное золото.

Вот что говорил Сахусет:

— У меня был дух-помощник, Латро, который принимал обличие кошки. Канджу спелся со жрецами этой земли и изгнал его. Я молил Красного бога прислать мне другого. Бог внял моим мольбам и приставил к новому посланнику Бетешу. Бетешу был слугой Апопа, но перешел к Красному богу как трофей. Апоп – вождь дурных ксу, ужасный враг и опасный друг. Бетешу очень мудр, однако мудростью делится неохотно. Временами он предстает в облике человека, черного и высокого, даже выше, чем я. Только глаза не меняются, как и у всех оборотней, – так учит наше священное знание. Муж ли, кот ли – он всегда скор на расправу.

Я спросил:

— Отчего тогда не велишь ему убить для тебя этого Канджу?

— Да просто я не желаю тому смерти, – ответил Сахусет и оставил меня.

* * *

Мы с Митсерэу сошли на берег в Абу. Поели в гостинице вместе с Муслаком, Нехтнефрет и Тотмактефом. Митсерэу говорит, что пиво тут лучше, чем в гостинице, где мы ужинали прошлым вечером, а Нехтнефрет больше понравилась еда. Мы танцевали, пели и вообще развлекались. Потом мы с Митсерэу занялись любовью и вздремнули. Она до сих пор еще спит. Я же отоспался в ожидании сгана, – так за ужином сообщил мне Муслак. Сейчас меня мучает жажда и головная боль, не сидится на месте. Выпить бы разбавленного вина, но его здесь нет, только вонючая колодезная вода. С первыми лучами солнца я устроился в саду и стал писать.

Сган – человек из Парсы, его лицо отмечено шрамами. Канджу вручил ему письмо от князя. Взамен сган даст Канджу письмо от наместника к нубийскому царю и пошлет с нами своего человека. Посланник еще не пришел, да и письмо не готово; вот и приходится ждать.

Я уже писал, что пантера назвала меня римлянином по имени Люций. Если не врет, то это очень и очень важно. Спрошу потом у Сахусета и Муслака. Когда мы вернулись на корабль, я поговорил с Митсерэу. Узнал, что река, по которой мы плывем, впадает в Великое море, и якобы по нему Муслак привез меня к Митсерэу, в землю под названием Кемет. На вопрос: все ли страны в мире зовутся по цвету земли, Митсерэу ответила, что цветных земель всего две, но есть остров, названный в честь розы^[22]. С одним человеком с того острова она даже встречалась. Вторая же земля, названная по своему цвету, это пустыня, Красная земля. Ее владыка – Красный бог. Митсерэу боится его и правильно делает. В пустыне нет воды и ничего не растет. Это край камней и пыли, ветра и палящего солнца. Чувство, будто я когда-то бывал там и хлебнул лиха.