Книга Воин Сидона, страница 51 – Джин Родман Вулф

Человек, что был слева, к тому времени рухнул замертво. Над ним, утирая губы, стоял Урей.

— Лучше всего метить в шею, – заметил он. – Попадешь в нее, и конец.

Я согласился, хотя верзилу с дубиной Фальката только полоснула по поясу, а он уже помер.

В кожаной сумке, что мы нашли во вскрытой гробнице, были драгоценности. Какие-то принадлежали Митсерэу. Остальное я бы вернул, но было не выяснить, откуда и что вынесли убитые нами расхитители, и уж тем более починить выломанные двери. Митсерэу обыскала трупы, вернула себе кинжал, а еще забрала пригоршню золота, много серебра и меди.

— Все мое! – Она показала сложенные чашечкой ладони, полные монет.

— Ну тогда, – решил я, – из сумки ничего не получишь.

— Ты ведь отдашь мне парочку красивых вещиц, правда же, Латро?

— Ни единой бусины, – отрезал я. – Все берем себе мы с Уреем.

— Тьфу! – вскинулась Митсерэу. – Ты один все приберешь, подлец такой. Урей ведь твой раб, хоть ты и не говоришь, где его купил.

— У нас, рабов, порой бывает свое серебришко, – зло прошипел Урей.

— Если хозяин дозволит, – спесиво напомнила Митсерэу. – Зато я его речная жена и свободная женщина.

— Мертвая женщина, если так решит господин.

— Он бы меня нипочем не убил. Не убьешь ведь, правда, дорогой? Не ограбишь? А что до этого, – она снова показала деньги, – ты сам знаешь, я бы все отдала, если бы тебе понадобилось. Но я тоже билась. Пырнула того здоровенного. И… то, что они от меня получили, стоит три сикля^[13].

В конце концов каждому досталось по трети. Близ храма Упуата Урей присмотрел неплохую гостиницу для нас с Митсерэу, и там за один дарик мы разжились двумя ужинами и хорошей комнатой наверху, где воздух прохладней и чище всего. Также раб отдал нам медь и серебро. Все это время меня так и подзуживало поговорить с Уреем с глазу на глаз, но возможности не представилось. Он вернул мне чехол, в котором лежит этот свиток, принес одну из сумок Митсерэу, куда она могла бы сложить свою долю добычи, а после вернулся на корабль поесть и поспать. Он присоединится к нам завтра утром.

Сейчас Митсерэу лежит в кровати и дразнит меня, мол, расписался, только мне до сна нужно многое поведать. Во-первых, еще до того как мы разделили добычу, хозяин гостиницы подошел и спросил, не слыхали ли мы о трупах в городе мертвых. Я ответил, дескать, само собой, не слыхали, а Митсерэу заметила, что в городе мертвых и должны быть трупы, их там сколько угодно.

— Трое мужей, убитых ночью, – уточнил хозяин. – Двоих рассекли могучими ударами меча, какие не под силу нанести никому из смертных, так мне передали. Третьего укусила кобра. Похоже, никто не знает, что произошло.

— Никто, кроме меня, – заносчиво сказала Митсерэу, – и любой другой глупой девки, которую ты нипочем не станешь слушать. Третий убил первых двух, а потом его ужалили.

Хозяин покачал головой:

— Чем ты слушала? Никто из людей не сумел бы нанести тех ударов. Говорят, что даже топором так никого не зарубишь. Да и меча при укушенном не было.

Тут к нам подошел другой гость, с чашей вина в руке.

— Еще про собаку расскажи. Ну, испорть людям ужин.

— То был шакал, а не пес, – возразил хозяин. – Он выл по-шакальи, а когда нашли трупы, он их все уже пометил. Что скажете?

Митсерэу встает с постели. Ладно, все запомню и запишу утром.