Книга Воин Сидона, страница 20 – Джин Родман Вулф

Я сказал:

— Ты ведь сам говорил, благородный Канджу, что я все забываю. Похоже, я не тот, кого следует ставить во главе вооруженных людей.

Канджу, по-прежнему улыбаясь, кивнул.

— Вот когда к тебе перейдет командование экспедицией, тогда и сложишь с себя полномочия, Люций. А до тех пор будет так, как постановил я.

Азибаал произнес:

— Мне кажется, ты мудро рассуждаешь, благороднейший Канджу.

Канджу снова улыбнулся и поблагодарил его.

— Третье, – продолжил он. – Я хотел поговорить о Тотмактефе, вы с ним уже познакомились. Это тот самый писец, которого упоминал сатрап. Он отвечает за Сахусета, и это самое тяжкое из поручений. Я попрошу всех, особенно вас, Митсерэу и Нехтнефрет, помогать ему. Вы согласны?

Мы кивнули.

— Вот и славно. Надеюсь, не нужно объяснять, что Великий царь желает только дружбы и мира между народами Парсы и Речной страны. Впрочем, не все настроены так же благонамеренно, как он.

— Я вот настроен, – откликнулся Муслак.

Канджу кивнул:

— Как и я. Если мы и всемером станем ссориться, то как же тогда не рассоримся с нубийцами? Станем воевать друг с другом и точно не достигнем цели.

Нехтнефрет посмотрела на меня, потом на Муслака. Мы молчали, и тогда заговорила она:

— С нами будет три солдата из Парсы и пятеро из моей страны. Если станем биться.

— …То нам конец. – Кроткий взгляд Канджу коснулся меня. – Люций, твоя задача – следить, чтобы они не сцепились. Ты не из Парсы и не из Кемета. То есть ненавистен воинам с обеих сторон. Задача предстоит непростая, но в твоих силах с ней справиться. Капитан, у тебя есть вопросы относительно припасов, которые ты станешь покупать?

Муслак пожал плечами:

— Нужны корабельные запасы и кое-какие вещи, которые скрасят наш досуг там, где не будет гостиниц. В Нубии есть гостиницы, благородный Канджу?

— Кое-где имеются, но мы отправимся дальше Нубии.

— Знаю, – подтвердил Муслак. – В Нису, где бы она ни была.

— До самого конца реки, – прошептал Канджу.

Потом нас всех, кроме Тотмактефа, отпустили. Однако в спину нам Канджу бросил:

— Остерегайтесь Сахусета. Может, он и не желает вам зла, но мудро будет просто соблюдать с ним учтивость, не завязывая дружбы.

За нами пришла женщина, служанка Сахусета, и мы с Митсерэу отправимся с ней, когда луна уйдет за горизонт.

Однако сперва надо записать о том, что, когда Тотмактеф присоединился к нам во дворе, его сопровождал бабуин. Здоровенный такой и чванливый, как иной муж. Вряд ли он явился остальным. Тотмактеф – и тот его не видел, или же мне так показалось. Я ненадолго отвел взгляд – и бабуина как не бывало.

О ЖЕНЕ, ДОМЕ, РОДИТЕЛЯХ, о том, как служил Великому царю и как терял друзей – все это нахлынуло разом. Так утверждают Муслак и Митсерэу; они велят мне все записать. Теперь я буду это помнить.

Мы отдыхали в этой самой гостинице, когда пришла странная и молчаливая женщина с неподвижным взором. Она обратилась к Муслаку, велела следовать за ней, когда луна зайдет. Нехтнефрет испугалась, да и Муслак ни в какую не хотел идти. Тогда она заговорила со мной: хочешь-де все вспомнить, идем. Мы с Митсерэу надумали отправиться вдвоем, только сперва собирались немного вздремнуть, ибо луна еще даже не начала опускаться.

Я все записал. Мы поднялись в комнату, которую сняли, заперли дверь и предались любви. Делали это долго, медленно и сладко, ведь Митсерэу разбирается в ласках. Потом я заснул.