Книга Воин Сидона, страница 21 – Джин Родман Вулф

Когда проснулся, с одной стороны у меня под боком спала Митсерэу, а с другой сидела на табурете тихая женщина. Я подумал, что это Митсерэу впустила ее, но тихая женщина говорит, что никто ее не впускал.

Разбудив Митсерэу, она поманила нас за собой. Женщину зовут Сабра. Она долго вела нас темными улицами к дому Сахусета. Это небольшое жилище посреди роскошного сада. Я держал за руку Сабру, а Митсерэу хваталась за мою, но даже так было тяжело не сойти с тропинки. За нами следило какое-то животное. Оно не рычало и не ревело, только поблескивали во мраке его изумрудно-зеленые глаза.

Дверь дома была распахнута настежь. В темноте загорелась лампа, и из соседней комнаты вышел Сахусет. Он отпустил тихую женщину, назвав ее по имени. Я думал, что она выйдет, однако она осталась в комнате. Отошла в угол и замерла, глядя на Сахусета и на нас невидящим взором.

— Ты все забываешь, Латро. Я попросил тебя прийти, чтобы помочь.

Всякий раз, как Сахусет произносил очередное слово, один из висевших под потолком крокодилов шевелился.

Я ответил, что буду премного благодарен, если он правда позволит мне вновь увидеть дни минувшего прошлого.

— Я жду от тебя благодарности. Жду доброй воли от этой женщины и всех, кто отправится с нами на юг. Однако от тебя – больше, чем от прочих. Ты проклят богом, и это скверно. Однако неисповедимо.

Видя, что я не понимаю, Сахусет прибавил:

— Божественное проклятие – это еще и божественное прикосновение. А если бог тебя коснулся, то ты в малой степени разделяешь с ним божественное. Покидая храм, первосвященник сбрасывает рясу и совершает омовение. Ты знал об этом? Его одежды сжигают.

Я ответил, что мне о таком неизвестно, а вот Митсерэу, оказывается, ритуал был знаком. Хотя мне кажется, она соврала.

— Он не желает, чтобы божественное перекинулось и на паству. Какая тогда была бы нужда в жреце и храме? Я и сам жрец Красного бога. Кто-нибудь из вас двоих знает о Красном боге?

Митсерэу покачала головой. Я же ответил, что солдат вроде меня, наверное, может быть служителем Красного бога.

— Невежественные толпы верят, будто Красный бог – зло, – наставлял нас Сахусет, – ведь он повелевает злыми ксу. Если он велит злому ксу оставить человека, то ксу обязан уйти. Они вынуждены во всем ему подчиняться. – Он вздохнул. – Красный бог – бог пустыни.

Тишина окутала тесную комнату, которая казалась слишком большой для такого домика. И окутанные этой тишиной, мы молчали.

— Конь и речная лошадь, свинья и крокодил для него священны. В его честь возведен великий храм на юге.

— Сет! – испуганно произнесла Митсерэу. – Это Сет.

— У Красного бога много имен. – Сахусет будто успокаивал напуганного ребенка. – Можешь называть любое, какое захочешь. Прозвища богов значения не имеют, поскольку их истинных имен не знает никто.

— Нам лучше уйти, – пробормотала Митсерэу, беря меня за руку.

Я покачал головой.

— Ты отважный человек, – заметил Сахусет. – Я знал это. Ценность имеют лишь храбрые люди. Я сказал, что постараюсь заслужить твою благодарность, однако ты не спросил, для чего она мне.

Я ответил:

— Тогда спрошу сейчас. Какой услуги ты ждешь?

— Всего одной, – ответил Сахусет, – не больше. Предположим, что на юге мы отыщем свиток, пожелтевший папирус, заполненный давно утраченной мудростью. Ты бы оставил его себе?