Книга Рассказы, страница 194 – Поппи З. Брайт

Перед телевизором, раскинув руки, словно распятый, лежал Айвор.

Верхняя часть черепа Айвора кусками усеивала пол: с одной стороны к ним прилипли спутанные волосы, с другой они были гладкими и свежими, словно осколки чудовищного пасхального яйца. Внутри черепной коробки зиял кошмар из крови и жидких, похожих на желток выделений. Глубоко в блестящей полости Пуссу почудился растрёпанный конец мозгового ствола, торчавший, как обрубок отрезанного языка.

Что же выскочило в окно?

Внизу Пусс услышал звон лопнувшего стекла, а затем — медленное, неумолимое скольжение, словно под студенистым основанием дома беспокойно ворочался гигантский червь. Окна первого этажа наконец не выдержали, и болото вступало во владение новыми землями.

Пусс хотел бежать, но бежать было некуда.

Тогда он лёг рядом с безмозглым телом брата, уставился в мерцающий, извивающийся экран и стал ждать. Вскоре экран превратился в длинный закрученный тоннель, в конце которого Пуссу почудился ослепительный свет.

Когда он наконец привык, фабрика оказалась не таким уж плохим местом.

Полюбить её так, как он любил дом, Пусс не мог. Но со временем освоился. Покинуть фабрику он был не в силах, зато мог проникнуть в любую часть комплекса: новое, податливое тело позволяло ему просачиваться сквозь трещины, скользить сквозь любую трубу или вентиляционную шахту.

Теперь большая часть фабрики находилась под землёй. Остатки комплекса залили бетоном бригады «специалистов по утилизации отходов» — мужчины в ботинках, похожих на лунные, и громоздких пластиковых костюмах, которые якобы должны были их защитить.

Пусс знал, что костюмы не помогли.

Он был в грязи, затекавшей поверх их тяжёлых сапог. Он был в воздухе, просачивавшемся сквозь фильтры респираторов. Через десять или двадцать лет он снова их навестит.

По Айвору он скучал, это правда. И собственная смерть была ужасной. Но воспоминания о вычерпанном черепе брата, о зловонной чёрной грязи, засасывавшей его тело, заполнявшей нос и рот и растворявшей мягкие ткани, почти исчезли.

Наконец личность Пусса Робишо почти полностью рассеялась. Ему больше не понадобятся ни наркотики, ни Художники.

Теперь он мог пройти куда угодно — сквозь что угодно.

Он был одновременно яйцеклеткой и семенем.

По ночам он любил сворачиваться и отдыхать среди пирамид яда, внутри одной из тысяч стальных бочек, погребённых в пустых помещениях фабрики.

Если сосредоточиться, он чувствовал, как становится единым целым с отходами и ядами, заключёнными в бочках.

Скоро, думал он, ему удастся проесть металл насквозь.

Перевод: Sansa

Мой дядя Эдна был забойщиком свиней. Каждый день, возвращаясь с бойни, он приносил с собой запах свиных выделений и крови, и, если к этому времени я не наливал ему ванну с ароматическими эссенциями и мыльной пеной, он шлёпал меня по заднице до тех пор, пока его разбухший пенис не начинал толкать в бедро.

Как я уже сказал, он был забойщиком свиней. Только по вечерам, когда он облачался в атласный халат, вы ни за что об этом не догадались бы. Он с видом сказочной крестной феи располагался в старом доме при ферме, прихлебывал из бутылки «Джека Дэниэлса» и проклинал шлюху, соблазнившую его сожителя.

— Разлучница! — визжал он, стучал кулаком по столу и бренчал браслетами с фальшивыми бриллиантами, которые всегда носил на своей костлявой руке. — Как он мог ею увлечься, когда у него был я? Как он мог так поступить, мой мальчик?