Книга Ледяные волки, страница 63 – Александр Тамоников

Арифметика сходилась. Риск — в пределах допустимого.

Петров опустил руку. Посмотрел на часы в последний раз. 05:59:55. Пять секунд.

Архипелаг Земля Франца-Иосифа. Грот, 20 августа 1943 года. 07:00

Боль была не точечной, а всеобщей. К правой голени от колена до щиколотки была будто приварена горячая, влажная гиря. Обезболивающее отступало волнами, оставляя после каждой пустоту в висках и мелкую, неконтролируемую дрожь в жевательных мышцах. Младший лейтенант Николай Соколов, Вихрь, приоткрыл глаза. Над ним — сизое, неровное сводчатое небо изо льда, пронизанное трещинами-молниями. Справа, у заснеженного входа, неподвижный силуэт в белом маскировочном халате и с длинным чехлом на плече — Ковалева. Она не просто стояла — она была частью пейзажа, камнем, вросшим в снежный склон, лишь редкий поворот головы выдавал, что это человек. Слева, на ящике из-под патронов, — угловатый темный корпус «Север-бис», похожий на маленький несгораемый шкаф. Провода от него спускались к батарейному отсеку, к груде спальных мешков, к нему.

07:00. Петров, Волков, Иванов должны быть на исходном рубеже. Время кончилось. Пора. Он попытался приподняться на локте. Пронизывающая судорога в ноге, будто заново ломают кость, заставила подавить стон. Дыхание вырвалось густым, клубящимся паром, мгновенно осевшим колючей бахромой инея на шерстяной маске. Он стянул ее с лица, вдыхая. Воздух в гроте был холодным и спертым одновременно, пах снегом, керосином от горелки и сладковатым, тошнотворным запахом гноя из-под бинтов. Глубоко дышать нельзя. Горло схватит. Поверхностно, часто, как учили на курсах выживания в Заполярье. Он начал дышать короткими, рваными циклами, заставляя диафрагму работать.

— Снег. — Его голос прозвучал хрипло, чужим шепотом, который тут же поглотила ледяная акустика пещеры. — Время. Помоги сесть.

Ковалева обернулась, кивнула. Ее лицо в прорези маски было бледным, глаза — темными, внимательными точками. Ни вопроса, ни лишних слов. Она пересекла грот за несколько бесшумных шагов, подсунула под его спину свернутый бушлат, взяла под мышки, помогла перекатиться и упереться спиной в ледяную стену. Каждое смещение, каждый микроскопический сдвиг костей казался в ране пульсирующим, раскаленным шилом. Перед глазами поплыли черные пятна, отливающие багровым цветом. Он зажмурился, переждал волну боли.

— Батареи, — выдохнул он, уже чувствуя, как всепроникающий холод со спины начинает пробивать ватник, телогрейку, фланель нательной рубахи.

Ковалева расстегнула бекешу, не снимая ее. Под ней — толстый свитер. Она засунула руку за пояс, под несколько слоев ткани, и достала два тяжелых цилиндра БАС-60, завернутые в промасленную бумагу. Они были теплыми, почти горячими от тела — она носила их под сердцем последние несколько часов. Положила на ящик. За те несколько секунд, пока ее пальцы в тонких шерстяных перчатках отсоединяли старые, севшие батареи, металл новых корпусов покрылся мгновенной, пушистой изморозью. Щелчок клемм, четкое резьбовое соединение — ее движения были выверены, как у оружейного мастера. Проверка по контрольной лампочке на панели рации — тусклый, но ровный зеленый свет. Жизнь.

Соколов вытащил из внутреннего кармана бекеши свой индивидуальный шифроблокнот в прорезиненной обложке. Страницы смерзлись. Он отогрел их дыханием, разлепил большими, почти негнущимися пальцами в грубых кожаных крагах. Бумага шуршала, как пергамент, угрожая порваться. Он нашел нужную — код «Зенит». Краткий, лаконичный, как приговор: подтверждение идентификации объекта «Гад» по радиопочерку. Координаты базы «Нордлихт», переданные им же вчера, подтверждены визуально группой. Предатель — капитан 3-го ранга Савельев, начальник логистики штаба Северного флота. Группа «Буран» приступила к ликвидации объекта. Вся миссия, вся эта арктическая затея свелась к этим нескольким строчкам цифр. От них теперь зависело, будет ли у Петрова тыл, или он полезет в пасть к немцам, оголив спину.