Книга Материя. Том 1, страница 139 – Константин Соловьев

Воган немного раздраженно приподняла острую, как нож, бровь.

— «Он»? О ком это вы все толкуете? Кто – «Он»?

Кресло Ледбитера недовольно скрипнуло, когда он, состроив гримасу, откинулся на спинку.

— Кажется, я знаю, о чем говорит наш милейший бакалейщик. Видите ли, мисс Воган, мышление лавочников устроено на своеобразный манер. Они склонны проявлять фантазию лишь там, где требуется сочинять рекламации для сапожной мази, за пределами же этой области мыслят примитивно и плоско. Мы с вами знаем, что Новый Бангор – это пласт реальности, который неподвластен обычным законам бытия, мы учимся его правилам и мироустройству, хоть каждый и по-своему… Но мистер Лайвстоун устроен иначе. Несмотря на все те полосы, которыми украшен его и без того неважный костюм, в глубине души он – торгаш, чье мировоззрение похоже на дремучее мировоззрение полли, – Ледбитер кивнул в сторону таращащего глаза Дадди. – В каждом непонятном явлении им мерещится чудовище, как дикарям мерещатся жуткие твари при каждом ударе грома или жуткие божества, стоит только упасть затмению. Персонализация страхов, только и всего. Наш дорогой мистер Лайвстоун считает, что остров – это не просто обособленный кусочек мироздания, а огромное древнее чудовище под именем… Левиафан, кажется?

Голова Блондло дернулась на плечах, отчего его чудной шлем издал легкий металлический гул.

— Как вы сказали? Левиафан? Так вы китобой, мистер Лайвстоун?

Воган фыркнула, не дав Лэйду ответить.

— Не чудите, Блондло! – Она небрежно поправила свой пышный воротник. – Будь мистер Тигр китобоем, едва ли бы мы смогли усидеть здесь: от этой публики смердит, как от помойки. Кроме того, всем известно, что китобои безумны. Они не видят разницы между прошлым четвергом и жареной картошкой!

— С китобоями сложно найти общий язык, – согласился Лэйд, – они… Я полагаю, что их разум именно потому и превратился в груду осколков, что коснулся истинной природы Нового Бангора. Точнее, в нем на мгновенье отразилась тень существа, обитающего в его недрах. Его величества Левиафана, владетеля времени и материи. А еще – безумного владыки, неутомимого ученого и верховного палача. Нет, я не китобой. Я владелец бакалейной лавки в Хукахука. И потому говорю вам: уходите прочь. Выметайтесь! Ну! Я не знаю, зачем хозяину этого дома вздумалось собирать под своей крышей подобную компанию, но слишком хорошо знаю, чем это может закончиться.

— Чем? – живо спросила мисс Воган.

Ледбитер хлопнул себя по лбу. Даже это у него вышло легко и изящно.

— Ну конечно же. Мне стоило догадаться, что старина Чабб вытащит из-за пазухи своего пропахшего маслом пиджака еще одну ветхую легенду Нового Бангора. Такую же дешевую и никчемную, как прочий ассортимент его лавки. Клуб «Альбион»!

— «Альбион»?

Ледбитер поморщился.

— Одна из старых полузабытых легенд острова, все еще имеющая хождение среди малообразованной публики. Будто бы много лет тому назад несколько чудаков, в большинстве своем авантюристов и неудачников, собрали подобие тайного общества – отчего-то им вздумалось именовать его клубом – с целью докопаться до главных тайн острова. В сущности, это не более чем притча о Вавилонской башне в лохмотьях из полинезийских суеверий, щедро приправленная замшелым англиканским догматизмом. В процессе своих изысканий они будто прогневали какие-то могущественные силы и все до единого погибли страшной смертью.