Онлайн книга «Материя. Том 1»
|
Сэнди читала газету старательно, по-школьному артикулируя, совершенно не подозревая о том, насколько прелестной выглядит в те моменты, когда ее пшеничные брови то взлетают вверх в немом удивлении, то сходятся у переносицы, сопровождая какие-нибудь тревожные новости. Она читала про урожай ямса, результаты субботних скачек, новый метод лужения водопроводных труб, уникальные лечебные свойства ревеня, превосходные сорта шотландской шерсти, патентованные запонки, лютневую музыку, персики… Лэйд машинально кивал, даже не пытаясь вслушиваться. Ему довольно было того, что он может спокойно сидеть, прикрыв глаза, и слышать ее голос, похожий на ласковый шорох прибоя. Этот голос убаюкивал, милосердно приглушая боль от старых ран и ожогов. Он чувствовал себя большим старым тигром, блаженно млеющим у камина… — Ого, мистер Лайвстоун! — Что такое? – Он встрепенулся, на миг вынырнув из того уютного уголка, который свивала вокруг него дрема, приоткрыв в притворном ужасе глаза. – На лавку напали германские шпионы? Китобои? Мисс Брайстадт, меццо-сопрано? Сэнди тихо рассмеялась, теребя пальцами газетный лист. — Все в порядке, Чабб. Я уже все прочитала и добралась до дамской рубрики. Ее ведет мисс Анна Саварин. Она пишет: «Многие джентльмены в наше время повадились изображать из себя светских тигров. Они заводят пушистые усы, грозно хлещут хвостом и всем своим обликом изображают из себя грозных хищников, но это всего лишь пыль, пускаемая в глаза легковерным простушкам и незадачливым провинциалкам. За представительной внешностью таких “тигров” обыкновенно скрывается нечто совершенно противоположное – например, непримечательная и жалкая душонка обрюзгшего старого лавочника, торгующего свечами и мукой, почти всегда чванливого, бесчувственного и скаредного. Если уж вас угораздило наткнуться на такого – бросайтесь опрометью прочь, подоткнув юбки, и молитесь никогда впредь не повстречать его на жизненном пути. А теперь я расскажу вам, как соорудить превосходную прическу в модном стиле ампир-нуа, имея лишь два пенса, медную вешалку, восемнадцать шпилек, каминные щипцы и…» Ладно, дальше неважно. Не понимаю, Чабб. — Чего вы не понимаете, мисс Прайс? – благодушно осведомился он из кресла. — Эта мисс Саварин… Я уже давно читаю ее рубрику, она всегда казалась мне мудрой и рассудительной дамой. А уж какие десерты она стряпает!.. Но я впервые вижу ее в такой ярости. Она так и разит ядом! Хотела бы я знать, что ее разозлило? Лэйд хотел было промолчать, но обнаружил в груди легкое жжение. Так бывает, если в спешке проглотить чересчур горячий кусок пирога. Или если внутри тела ворочается обожженная, сплошь в рубцах, душа. Надо охладить ее, выплеснуть лишний жар… Лэйд широко открыл рот и обнаружил, что его тело, конвульсивно подергиваясь, издает странные скрипящие звуки. Сэнди подняла от газеты встревоженное лицо. — Что с вами, Чабб? Вы… вы рычите? — Нет, – простонал Лэйд, чувствуя, что эти сотрясения одолевают его все сильнее, грозя совершенно выйти из-под контроля, но зная, что он совершенно ничего не может с этим поделать. – Господь с вами, мисс Прайс… Я… Я смеюсь! /декабрь 2023 – январь 2024/ От автора Меня зовут Константин Соловьев. Родился в 1982-м году в Одессе. Считать себя писателем не привык, в душе я все еще обычный русский литератор. Человек, пишущий для себя, по велению души, и пишущий довольно… странные вещи. Мертвые немецкие солдаты, поднимаемые раз за разом на безнадежный штурм траншей имперскими некромантами. Гензель и Гретель, блуждающие по изъеденному генетической скверной Железному Лесу. Таинственный остров на окраине британской Полинезии, на котором отчего-то вся рыба объявлена табу, колониальным управлением ведает гигантская паровая машина, а зловещие крысоподобные клерки таинственной Канцелярии выглядят так, словно не прочь сожрать всякого гостя, сующего свой нос в здешние порядки… Многие читатели считают, что пишу я вещи мрачные и подчас откровенно страшные, полные натуралистичных подробностей, жутких существ и самых неприятных допущений, даже относят к «темной волне» фантастической литературы. Не берусь спорить, мне и в самом деле ближе темные оттенки палитры, но только лишь потому, что мой основной литературный интерес – это человек. Неважно, будет ли это давно потерявший человекоподобную форму мутант, живой мертвец в кайзерской форме, одержимая адскими демонами ведьма или простодушный клерк Герти Уинтерблоссом, впервые ступивший ногой на землю Нового Бангора в «Канцелярской крысе», облаченный в щегольский саржевый костюм, еще не представляющий, с какого рода материями отныне предстоит иметь дело его скромной натуре… Что такое человек? Как долго человек будет оставаться человеком, если его поставить в запредельные для существования условия? Какие формы способен принять человеческий рассудок, силясь уцелеть? Какие черты, пороки и склонности сохранит, какие безнадежно утратит?.. Чтобы ответить на эти вопросы, не подходят теплые и уютные пастельные цвета. Нужны угольно-серые и черные, иногда даже откровенно жуткие, которых и на свете-то не бывает, что ж, таких у меня тоже запасено с избытком. Впрочем, книги не всегда правдиво рассказывают об авторе. Человеком мрачным себя не считаю, напротив, скорее добродушным, спокойным и ироничным. |