Книга Материя. Том 1, страница 135 – Константин Соловьев

— Незавидная участь, – пробормотал Лэйд, – таких деталей я не знал. Знал только то, что после неудавшейся демонстрации вы поспешно собрали чемоданы и убыли, разгромив собственную лабораторию и оставив несколько записок крайне невежливого содержания в адрес бывших коллег и благодетелей.

Кажется, Блондло немного смутился.

— Я не помню, как покинул Францию, – признался он, – у меня был жестокий приступ мозговой горячки. Я рвался прочь, мечтая лишь об одном – оказаться подальше от оглушающей, стрекочущей всеми своими поршнями цивилизации, чтоб в тишине и спокойствии вновь взяться за дело. Я даже не помню, как брал билет в порту, – кажется, я просто ткнул рукой в первый попавшийся. Я отбыл из Дюнкерка, не имея ни плана действий, ни направления, одни только рабочие записи и пыл, не угасший в моем сердце!

Лэйд понимающе кивнул.

— Дайте угадаю, что последовало за этим. Едва только вы прибыли в Новый Бангор, ваша работа стала необычайно спориться. Научные эксперименты демонстрировали самые превосходные результаты, мало того – ваши злосчастные лучи оказались в тысячу раз эффективнее, чем вы думали.

Блондло неуверенно шевельнул головой.

— Но откуда вы…

«Да, – подумал Лэйд, – это в духе Левиафана».

Обнаружив в человеческой душе свежую рану, Он обыкновенно внимательнейшим образом ее изучает. Не из милосердия – чудовищам вроде него незнакомо это чувство, – из одного лишь неутомимого любопытства. Иногда Он исполняет желания таких чудаков, чьи раны неизлечимы.

И происходит чудо.

Изобретения, которые не могут, не должны, не в силах работать, чтобы не нарушить фундаментальные законы вселенной, вдруг принимаются непринужденно функционировать, вращая шестерни или генерируя странные излучения. «Черт! – Лэйд издал беззвучный мысленный смешок, – я видел здесь уже по меньшей мере три вечных двигателя, и все три были удручающе работоспособны… Один из них, купленный на рынке за шиллинг и три пенса, уже полгода стоит у Скара Торвальдсона в кабинете, перемешивая веерообразными лопастями спекшийся от жары воздух на манер вентилятора, но Скар не видит в этом ничего странного, для него это вполне в порядке вещей».

— Если ваше изобретение завершено, отчего бы вам не вернуться на неблагодарную родину? – осведомился он вслух. – Не пожать небывалый триумф, не опозорить жалких скептиков?

Плечи Блондло немного поникли. «Он уже, верно, пытался, – подумал Лэйд. – Как пытались в свое время мы все. Левиафан может исполнить твою мечту – иногда самым паршивым для тебя образом, – но он не позволит тебе убраться прочь, прежде чем наиграется всласть…»

— Я… Исследования потребовали больше времени, чем мне думалось. Надо было проверить излучение, так сказать, во всем спектре, определить порог интерференции, выявить амплитуду волны… Рутинная работа, но я должен был довести ее до конца.

— И вы решили приступить к полевым испытаниям? – не без язвительности уточнил Лэйд. – Потому и подвизались в том же ремесле, что и здесь присутствующие? Кроме того, начали брать плату за свои маленькие услуги?

Тонкие пальцы Блондло прошлись коротким нервным арпеджио по столешнице.

— Мне было необходимо финансирование для дальнейшей работы! – огрызнулся он, на мгновенье ослепив Лэйда блеском своих треклятых линз. – Что мне прикажете делать – работать на плантациях сахарного тростника? Черт побери, имея в своем распоряжении такое мощное средство, как N-лучи, я владею колоссальным преимуществом перед вами, самопровозглашенными жрецами, демонологами и оккультистами! Моя сила дарована мне не предрассудками, но наукой! В этом городе отчаянно много иллюзий и странных оптических эффектов, N-лучи рассеивают их без следа. Я всегда нахожу утерянное, я знаю, где искать сокрытое, меня не может сбить с толку даже самая изощренная маскировка. Кроме того, – он мягко, почти нежно протер манжетой халата одну из линз, – я отнюдь не беззащитен.