Онлайн книга «Материя. Том 2»
|
Бумажный Тигр… Он только сейчас осознал болезненную горечь этого выражения. Смертоносный хищник, вырезанный из тонкой бумаги. Иной раз он выходил из оккупированной спальни лишь под утро, покачиваясь от усталости, – сколько бы сил он ни вкладывал в удары, зажимы и удушающие приемы, ему не удавалось заставить сатрапа даже почесаться во сне. Как-то раз во время одной из таких попыток Доппельгангер внезапно прекратил храпеть и открыл глаза. Увидев возле себя Лэйда, он не испугался и не удивился, лишь хихикнул и произнес: «Ах, это ты? Что, стережешь мой сон, милый призрак?» После чего перевернулся на другой бок и безмятежно захрапел вновь. Лэйд бросил эти попытки – сделалось совершенно очевидно, что так навредить двойнику он не мог. Он бы с радостью заснул сам, чтобы дать короткую передышку взвинченному рассудку, однако оказался лишен этой возможности. Призраки не спят. Разорвав связь с реальным миром, существуя в виде флюида, он перестал нуждаться в отдыхе, как перестал нуждаться в пище или воде. Это не принесло ему облегчения. Высвобожденное время расходовалось без всякой выгоды, само собой, как монеты в сувенирной лавке. Он мог потратить несколько часов кряду, сооружая грандиозный план, по сложности не уступающий сухому доку Портсмута, только для того, чтобы убедиться в его невыполнимости, – какая-то маленькая, вовремя не учтенная деталь обрушала все сооружение подчистую. Каждый охотник на Левиафана знает: прежде чем трубить в охотничий рожок, надо удостовериться в том, какая дичь тебе противостоит. Нет ничего более заслуживающего сочувствия, чем джентльмен, явившийся на парфорсную охоту[108] с рыболовным бреднем наперевес, или растяпа, захвативший утиную дробь против медведя. Проблема была в том, что он, как и прежде, почти ничего не знал о природе Доппельгангера. В те дни, когда они были близки, – Лэйд сжимал призрачные кулаки, вспоминая о своей телячьей наивности, – его не очень-то занимал этот вопрос, у него всякий раз находились дела посерьезней. И сейчас горько сожалел об этом. Увы, восполнить это упущение не представлялось возможным. Лэйд пытался припомнить все, что он знает о призраках, но стал обладателем лишь лежалых и в высшей степени сомнительных сведений, подчерпнутых в пыльных чертогах памяти. Благообразные британские и шотландские легенды прямо-таки кишели привидениями, но обыкновенно мало что могли сообщить полезного. Серая Дама, Черный монах из Понтефракта[109], призраки Короля Артура и Томаса-Рифмача, дух Грейфрайерского кладбища из Эдинбурга… Весьма малопочтенная публика, склонная причитать, рыдать в ночи, самое большее – двигать по столу тарелки. Ни один не обладал достаточной наглостью и изобретательностью, чтобы занять место человека, присвоив себе его личину и жизнь. Быть может, если бы он был более подкован в немецкой мифологии… Немецкая мифология! Лэйд хлопнул себя призрачной рукой по лбу и не испытал никакого удовлетворения – рука погрузилась на половину предплечья. Ну разумеется. Вот откуда он взялся! Призрак явил себя в тот момент, когда он был занят беседой с герром Вайцзеккером, немецким шпионом, и беседой не самой приятной. Возможно, он был создан подсознанием самого Лэйда из той зловещей субстанции, из которой состоят немецкие мифы, грозные, опасные и жуткие, так не похожие на сентиментальные сказки старой Европы. Кажется, о чем-то подобном писал Гофман… |