Книга Материя. Том 2, страница 199 – Константин Соловьев

Чувствуя себя неопытным кроссарианцем, совершающим изматывающие оккультные штудии, он проводил целые часы в упражнениях, напрягая волю, стараясь представить свои руки плотными и вещественными, достаточно сильными, чтобы справиться со спичкой. Быть может, если бы он смог оторвать от земли хотя бы булавку, можно было бы подкараулить момент, когда Доппельгангер спит, и вонзить ее в яремную вену…

Тщетные надежды. Каждый раз, когда он протягивал руку, пытаясь подобрать с пола прутик от веника, его пальцы неумолимо проходили насквозь, не встречая сопротивления. Часы медитаций не помогали, как бы он ни концентрировался на цели, реальный мир не оставлял ни малейшей щелочки для проникновения, выжимая прочь, в ту область мироздания, где обитают мутные сны и прошлогодние цены на зерно.

Однажды, после многочасовых тщаний, ему удалось распахнуть лежащую на столе поваренную книгу Хиггса, но единственным утешением стал рецепт заварных пирожных – излишне приторных с его точки зрения, – не содержащий в себе никаких подсказок. В следующий раз ему не удалось и этого.

Мало того, что ему пришлось свыкнуться с собственным бессилием, он был вынужден наблюдать за тем, как Доппельгангер хозяйничает в «Бакалейных товарах Лайвстоуна и Торпа», – отдельная пытка, которая доставляла не меньше страданий. Потирая руки и ухмыляясь, злокозненный двойник споро принялся за работу, превращая лавку – его лавку! – в подобие осажденной крепости. Первым делом он накрепко запер дверь на все замки и заложил засов – словно в самом деле беспокоился, что его будут штурмовать снаружи. Затем занавесил все окна тяжелыми шторами, почти не пропускавшими свет. Пожалуй, он заложил бы и каминную трубу, если бы мог.

Лишенная притока свежего воздуха и дневного света, лавка быстро погружалась в затхлый и липкий полумрак, сделавшись похожей на обиталище какого-то подземного хищника. Входная дверь больше не хлопала, пропуская внутрь запахи и краски, колокольчик не звенел, встречая гостей, – Доппельгангер словно норовил оградить себя от окружающего мира, не жалея на это сил.

— Это временная мера, – пояснил он, удовлетворенно отдуваясь после того, как надежно завесил все окна. – Нам с тобой ни к чему рисковать, верно? Черт, а ты порядочно сдал за последнее время, старина! Все бледнее и бледнее с каждым днем! Уж не болен ли ты?

Доппельгангер был прав. Его силы, и без того ничтожные, стремительно истощались, таяли, как дым над печными трубами Хукахука. Он продолжал мысленные упражнения, надеясь упорным трудом и предельной концентрацией вернуть хотя бы крошечную толику материальности, но был вынужден заметить, что никакого толка из этого не выходит. С тем же успехом изможденный голодом бедняга может крутить гири.

Возможно, спасение лежит в другой стороне, в конце концов признал Лэйд. Ему нужно перепробовать все варианты, не упирая на одну только физическую силу. Возможно…

Пытаясь найти трещину в прозрачном куполе, который окружал его, и чувствуя себя мухой, ищущей выход из стеклянной сахарницы, Лэйд обошел всю окружность, не пропуская ни единого дюйма, – лишь для того, чтобы убедиться, что зазора не существует. Стена была непроницаемой и совершенно не поддавалась на его усилия – даром он то гладил ее пальцами, силясь отыскать ничтожное отверстие, то штурмовал, точно разъяренный бык, рискуя сломать себе кости.