Книга Материя. Том 2, страница 109 – Константин Соловьев

— Восхитительно, – согласился Лэйд, – обязательно наведаюсь туда, когда выйду на пенсию и смогу оставить торговое дело.

Глаза князя загорелись.

— Обязательно! – воскликнул он. – Вы благородный человек, мистер Лайвстоун, я неоднократно имел возможность убедиться в этом. Я устрою вам лисью охоту, каких вы никогда не видывали, подарю самый современный экипаж с рессорами и наделю званием баронета. Баронета Княжества Тринидад!..

— У вас ссадина на ноге, – внезапно заметила Сэнди, с интересом и без особого пиетета разглядывавшая коронованную особу. – Хотите, протру карболовой кислотой?

Князь Джеймс досадливо поморщился.

— Докеры. Невежественные злобные негодяи. Они обнаружили меня спящим в котле для вара и гнали две мили вплоть до самого Лонг-Джона. Но это, конечно, лишь временное неудобство. Когда я получу верительные грамоты и титул, будьте уверены, я позабочусь о том, чтобы им воздалось сторицей.

— Конечно, – согласился Лэйд, – нельзя спускать черни такой дерзости. На вашем месте я бы немедленно написал об этом вопиющем случае маркизу Солсбери^[55]. Старик наверняка приструнит этих сорванцов!

Сэнди, возившаяся с карболкой, сделала за спиной князя страшные глаза, и Лэйд виновато потупился.

— Напомните, ваше высочество, – поспешно сказал он, – как вы вообще оказались в Новом Бангоре?

Князь Джеймс зашипел, когда карболовая кислота ужалила его.

— Это было… Черт! Три года назад. Я получил депешу из Нового Бангора. Весьма лестную, надо сказать. Княжество Тринидад – независимая и богатая держава со своими традициями, но вы же знаете, в сколь сложной политической ситуации мы оказались заключены. Дряхлые монархии Европы, ведомые обрюзгшими жуликами Габсбургами, не желают признавать нас. Мало того, отрицают само право Княжества Тринидад на существование! Ничего, скоро военный флот, который я построю, привьет наглецам каплю уважения…

— Значит, вы получили письмо?

— Именно так, мистер Лайвстоун. И весьма лестное. Взаимное открытие посольств, сношения на высоком дипломатическом уровне, торговля сахарным тростником и углем… Ничего удивительного, что я поспешил нанести визит, как и полагается главе государства, не отягощая себя свитой и багажом. Я так спешил!

Острые плечи князя Тринидад дрогнули.

Лэйд не был уверен в своем знании высшего дипломатического этикета и сомневался, что он дозволяет трепать августейших особ по плечу, поэтому ограничился нарочито бодрой усмешкой:

— Уверен, все образуется, ваше высочество. Канцелярия работает медленно, это громоздкий и архаичный механизм, но она всегда находит верное решение. Уверен, в самом скором времени вы получите признание и причитающийся вам почет. Здесь, на острове, частенько царит путаница…

Князь Джеймс вяло кивнул. Его взгляд жадно рыскал по прилавку, среди сахарных голов, пакетов с мукой и рисом и жестянок сгущенного молока. Он голоден, подумал Лэйд, и напоминает уставший бороться с волнами обломок кораблекрушения, в сотый раз выброшенный на берег. Но, конечно, слишком горд, чтобы попросить помощи. Такой сорт людей.

— Благодарю вас, мистер Лайвстоун, – князь Джеймс с достоинством кивнул ему, – благодарю за участие и такт. А теперь прошу простить меня, обстоятельства высокого дипломатического характера ждут меня в Коппертауне.