Книга Признание в убийстве, страница 123 – Лия Миддлтон

А потом все и случилось: вот так просто. Все кончено.

Больше никаких жертв. Никаких новых имен. Ни одного поста.

Судебное дело закрыто.

Комната Исповеди хранит молчание.

До сегодняшнего дня.

Конец

Удаляю последнюю строчку и выдыхаю. Я закончила.

Слезы обжигают мои глаза, и я улыбаюсь. Нет, из моей груди вырывается смех.

Я наконец-то закончила.

Я хорошенько разминаю шею, отрываю руки от клавиатуры и щелкаю костяшками. Время в тюрьме не пошло на пользу моему телу: я теперь чувствую себя старой, более ограниченной, как будто бы два с половиной года, которые я провела внутри камеры, сломали мне крылья. Даже несмотря на то, что меня отпустили, – а я на свободе уже столько же, сколько была в заточении, – я уже никогда не стану прежней. Ни снаружи. Ни внутри.

Громкий хлопок раздается откуда-то позади меня, и я резко оборачиваюсь. Звук был внутри дома?

Качаю головой, возвращаюсь к ноутбуку. Они не смогут мне навредить. Больше нет.

Я пролистываю вверх, любуясь тысячами слов, пролетающими мимо, – история, которую я рассказывала сама себе, наконец-то полностью записана. Сотни листов разбросаны по столу, последняя страница лежит позади экрана. Я тянусь за ней и держу в руках какое-то время, тонкая бумага изгибается между пальцев. Такая тонкая, что ее даже невозможно поставить прямо, – но мне дали только такую.

— Вот что у нас есть, – сказал мне охранник. – Это или ничего.

Я кладу последнюю страницу поверх ближайшей стопки – она лежит слева на полу за моим стулом – и делаю шумный вдох.

Я провела в тюрьме уже несколько месяцев, когда впервые попросила клочок бумаги. Я надеялась, что, если изложу историю глазами другого человека – наблюдателя за тем, как разворачивались события, – мне будет легче пережить все случившееся. Как только меня выпустили и я заселилась в свой новый дом всего в часе езды от родителей, я начала записывать, печатая свою историю в перерывах между сменами в ближайшей деревенской библиотеке и попытками построить в каком-то роде новую жизнь после всего, что стряслось. На последней встрече с инспектором по надзору перед окончанием моего срока она сообщила, что гордится мной. И, как мне кажется, действительно есть чем гордиться: сохранив все возможное из своей прежней жизни – Дженни часто заглядывает, и мои родители заезжают, по меньшей мере раз в неделю, Мими крутится рядом с ними, уже неразлучная за такое продолжительное время, проведенное вместе, – я построила новую жизнь. Новые друзья, новый дом на новом месте. Новая работа. Я начала заново. И приложила усилия, чтобы двигаться вперед.

Я поднимаю руки вверх над головой и потягиваюсь, мой позвоночник громко щелкает, позвонок за позвонком. Я опускаю руки вниз и осматриваю стол в поисках пульта от телевизора. Я поворачиваюсь на стуле, изучая комнату. Вот же он – на маленьком диване, втиснутом в угол единственного жилого помещения. Убеждали, что он трехместный, но на нем едва хватит места на одного.

Я прохожу через комнату и включаю телевизор, и меня тут же приветствует диктор новостей. Она рассказывает одну и ту же историю на повторе с самого утра, и по всем остальным каналам идет то же самое.

— Комната Исповеди – форум, который привел к признаниям в убийстве, гибели восьми людей – был удален после того, как нападения прекратились. Однако сегодня рано утром возник новый сайт с сообщением, подражающим манерам предыдущего. Полиция уже занимается расследованием, и этим утром старший инспектор уголовного розыска Уайлд, которая вела это дело пять лет назад, сделала следующее заявление.