Книга Признание в убийстве, страница 122 – Лия Миддлтон

— Эмилия…

Шепот раздается позади нее. Она поднимает лицо медленно, чтобы взглянуть на Изабеллу, качающую головой со все еще открытым от изумления ртом. Слезы так быстро скатываются по ее щекам, что превращаются в единую прозрачную линию, капающую к ногам девушки.

Эмилия смотрит сквозь стекло на зал суда. Все встали, судья уходит к себе для вынесения приговора. Адвокаты защиты преодолевают ряды скамей к подсудимым, чтобы попытаться предложить совет. Шум среди публики стремительно нарастает, от тишины и приглушенного шепота не осталось и следа – люди больше не сдерживаются, дотягиваясь друг до друга и обсуждая с таким оживлением на лицах, как будто они только что посмотрели финал своего любимого шоу: пять недель развлечения и долгожданная развязка.

Но люди в переднем ряду ведут себя по-другому. Слева сидит семья Изабеллы: ее мать всхлипывает, держась за голову и раскачиваясь телом вперед и назад. Младший брат Изабеллы стоит над мамой и молча смотрит на зал суда. Сестра сидит рядом с ней, и ее лицо искажено гневом. А справа – родители Эмилии. Мама быстро говорит что-то, на ее лице написано замешательство, она смотрит на отца в ожидании хоть какого-нибудь утешения. Произошла ошибка, вот и все. Но отец даже не замечает ее: вместо этого он смотрит вниз, на Эмилию. И когда наконец их взгляды встречаются, он произносит три слова, оживив ее сердце. Мы тебя любим. Она быстро моргает, вытирает слезы тыльной стороной ладони, ее лицо горит под пристальным взглядом еще одного человека.

Киран.

Она смотрит на него, и на мгновение воцаряется тишина, вся вселенная замирает в его теплых грустных глазах. Мужчина, прошедший с ней рядом через все это, даже когда она того не заслуживала. Даже когда она просила слишком многого. Даже в эти времена. Она шмыгает носом, и по его лицу словно идут трещины. Он плачет. Киран подносит дрожащую руку к своим щекам, и слезы застилают ее глаза при виде их кодового жеста: на глаз, на сердце, на нее. Я тебя люблю. Она кивает, тоже поднимает руку: глаз, сердце, он, два пальца вместе. Я тоже люблю тебя.

Она падает на свое место, скамья вздрагивает под ней. Земля уплывает из-под ног.

В стекле перегородки отражается ее собственное лицо и зал суда. Эмилия переводит взгляд между двумя картинами: свои заплаканные щеки, переговаривающиеся присяжные, злоба в ее глазах, секретарь перепроверяет документы, ее печальное лицо, прокурор оборачивается к скамье за ним, чтобы пожать руки с инспектором Уайлд.

Разве это – правосудие?

Она качает головой, ладони сжимаются в кулаки.

Это и есть правосудие.

Эмилия была приговорена к пяти годам заключения; Изабелла – к восьми. Судья сказала, что она сочувствует тому, через что им обеим пришлось пройти, но их ложь повлекла за собой гибель еще троих людей. Что обнаружение Комнаты Исповеди затянулось из-за их промедления. Приговор Изабеллы оказался строже, потому что Эмилия все-таки явилась с признанием. Но одного чистосердечного признания оказалось недостаточно. Точно не для того, чтобы полностью избежать заключения. Не настолько, как она надеялась. Эмилия рассчитывала, что они легко отделаются, если за дело возьмется судья Уотсон. Но это бы не удовлетворило общественное мнение. Это бы не пресытило их жажду.