Книга Признание в убийстве, страница 125 – Лия Миддлтон

Я хватаю ручку и поворачиваю, тяну дверь на себя.

Вот так запросто, спустя столько времени – он. Так же, как всегда. Он почти не изменился: у него все еще темно-русые волосы, но теперь их приправляет седина. Теплые янтарные глаза выглядят удивленно.

— Привет, – тихо говорит он.

— Чт… что ты здесь делаешь? – запинаюсь я.

Он едва заметно вздрагивает, и мое сердце опускается, когда выражение его лица меняется. Я не хотела говорить так резко. Но я не представляю, как еще можно отреагировать на то, что он появился у моей двери.

— Я хотел убедиться, что ты в порядке после…

Он поднимает руки.

— Всего, что происходит.

Я пожимаю плечами, опускаю взгляд на свои ноги, поджимая пальцы от холодного сквозняка, залетающего в открытую дверь.

— Вполне.

— А ты… ты видела признание?

— Как и все.

Он медленно кивает, не проронив ни слова. Киран хмурится, и его лицо приобретает выражение, которое я не могу прочесть. Раньше я расшифровывала его эмоции с легкостью – они всегда были для меня прозрачны. Утраченная близость превратила нас в чужих. Но в этом и состоял замысел. Он не может быть моим, а я не могу принадлежать ему – уж точно не так, как мы себе это представляли, только не после всего прожитого и точно не после того, что я натворила. Он заслуживает большего. Лучшего.

— Как ты узнал, где меня найти, Киран? – спрашиваю я, еще раз посмотрев на него. – Ты не должен был знать, где я.

— Я знаю… Прости меня. Я увидел признание этим утром и запаниковал, что ты здесь совсем одна, смотришь, как все это рушится. Я волновался.

— Но кто его тебе дал? – Я скрещиваю руки на груди, немного отступаю назад, чтобы прикрыться дверью. – Это Дженни?

Он ничего не отвечает, но все уже читается на его лице, в опущенных бровях, в непроизвольном почесывании челюсти – похоже, я все еще умею его анализировать и сейчас.

— Ей не следовало этого делать. Никому не положено знать…

— Я понимаю, и, прошу, не вини ее. Она дала его мне, потому что я был так обеспокоен, а она знает – ты должна знать, – что я никогда бы не сделал ничего такого, что подвергло бы тебя опасности. Так что, ты… Ты в порядке?

Я не отвечаю. Не могу. Просто смотрю на его красивое лицо, мои глаза увеличиваются от видений, которые чудятся мне в пространстве между нами.

— Знаешь, если тебе нужна помощь, мы можем дать…

— Мне не нужна помощь, – говорю я и один раз категорично качаю головой. – Со мной все в порядке… Тебе действительно нужно уйти.

Он отступает, сначала с порога, потом на дорожку, переминается с ноги на ногу.

— Прости… Мне не следовало сюда являться.

— Да, – шепчу я ломающимся голосом, слезы обжигают мои глаза. – Тебе не следовало… Мне пора. Уходи. Пока, Киран.

Я захлопываю дверь, гул разносится эхом. Прислоняюсь спиной к грубому дереву с тяжелым чувством. Я жду почти две минуты, сто двадцать долгих секунд, и наши отношения, все, что между нами было, и все, о чем мы мечтали, пролетают перед моими глазами, как слайды диафильма. Воспоминания, окрашенные в сепию. А с другой стороны двери ни единого движения. Ни скрипа гравия. Видимо, он стоит там и в его голове так же проносятся воспоминания, как и в моей. Я понимаю, чего он ждал… Он надеялся на большее, чем мог получить. Киран должен был понимать, что уже никогда не сможет вернуть меня. Наши отношения сломались, как было сломано многое.