Книга Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник, страница 179 – Джек Олсен

Он поблагодарил ее и заметил, что местная пресса уже осудила его сына.

Джордж Корб сделал вежливый звонок и поговорил с миссис Коу.

— Как с ним обращаются? – спросил он.

— Примерно так, как и ожидалось, – ответила она. Ее певучий голос звучал уверенно. – Он рассказал нам, что один полицейский угрожал вырывать у него по одному волоску на лобке. Честно говоря, зная полицию так, как знаем ее мы с Гордоном, мы не удивились.

После обеда Гордону Коу позвонил один из руководителей «Кроникл» и выразил сочувствие.

— Горди, к какому адвокату ты обращаешься? – спросил он.

— У меня нет денег на адвоката, – ответил Коу. – Мы думаем обратиться к государственному защитнику.

Это не удивило коллег: в день зарплаты Гордон Коу всегда спешил в банк обналичить чек. Все знали, что миссис Коу была транжиркой, и он потакал ей до последнего цента.

Ходили и разговоры о том, что он продолжает содержать своего тридцатичетырехлетнего сына, но это считали преувеличением.

Тележурналист спросил миссис Коу, как она узнала об аресте сына.

— Мы собирались выйти из дома, чтобы проголосовать, – сказала она. – Зазвонил телефон, это был Сын. Я сказала: «Мы как раз уходим». Обычно я бы просто повесила трубку – у нас такие отношения, – но он закричал: «Мама!» Я никогда не слышала у него такого голоса. Я спросила: «Сынок, что случилось?» Он сказал: «Мама, мама, я в полицейском участке, меня только что арестовали! Они думают, что я насильник из Саут-Хилл!» Мы с Гордоном были уверены, что произошла ошибка, и сразу поехали. Мы посмотрели ему в глаза и спросили: «Сынок, это сделал ты?» И, конечно, он этого не делал. Но полиция не хочет слушать.

В тот же день обвиняемый впервые предстал перед судом. Он был в коричневом костюме-тройке, белой рубашке и темном галстуке и выглядел сдержанно и достойно.

Перед тем как допустить репортеров в зал суда судьи Джона Мэддена, их обыскали на наличие камер и диктофонов. Коу, в окружении родителей и помощников шерифа, ввели через служебный вход.

Гордон Коу умолял судью снизить залог в 100 000 долларов или освободить Фреда под подписку о невыезде.

— Мы гарантируем, что наш сын сам явится на любое судебное заседание, – сказал он.

Он добавил, что из-за астмы и сенной лихорадки Фреду требуется особая диета.

— Он и так страдает из-за того, что провел столько времени в тюрьме, – сказал мистер Коу под непрекращающийся кашель сына.

Заместитель окружного прокурора Л. С. «Бад» Кинни возразил, что обвиняемый представляет опасность для общества и сам может оказаться в опасности из-за общественного гнева.

— Я прошу немного времени, пока все не уляжется, – сказал он.

Судья согласился. Залог оставили без изменений, и Коу вернули в камеру.

Позже между Роем Алленом и арестованным состоялся короткий разговор. Детектив стоял, нависая над ним.

— Похоже, вас собираются обвинить еще в пяти изнасилованиях, – сказал он.

— Почему?

— Вас опознали. Послушайте… расскажите, что случилось?

Коу задумался.

— Сколько я получу, если меня осудят?

— Не знаю. Возможно, вас отправят в больницу.

Коу помолчал. Аллену показалось, что он вот-вот заговорит. Но тот лишь сказал:

— Я не хочу об этом говорить.

* * *

В полночь Джини Перхэм припарковала машину в квартале от дома и подошла через переулок. Она выждала сутки, прежде чем вернуться: не хотела ни с кем разговаривать – особенно с прессой. И еще она боялась столкнуться с Рут и Гордоном. «Споксмен-ревью» уже опубликовала неверное сообщение о том, что она сопровождала Коу в суде. Джини была уверена, что эту информацию намеренно подбросили – чтобы создать впечатление, будто близкие Кевина его поддерживают. Ей было неловко, что ее имя используют для укрепления образа насильника.