Книга Служанка для генерала или Кошка по ночам, страница 1 – Стефания

ГЛАВА 1. Свиток и печать

Март в Москве — время, когда хочется залезть под одеяло и не вылезать до мая. За окном реставрационной мастерской хмурое небо месило снег с дождём, а внутри пахло старым деревом, клеем и чем-то сладковатым — то ли ладаном, то ли благовониями, которые Екатерина привезла с выставки и так и не выбросила.

Она сидела за столом, склонившись над очередным экспонатом. Спина затекла, глаза щипало, но отрываться не хотелось. Свиток был редким — эпоха Тан, в прекрасной сохранности, с уникальной глиняной печатью. Екатерина работала над ним уже четвёртый день и чувствовала то самое тихое возбуждение, которое всегда приходило, когда вещь начинала дышать.

— Ну что, древний, — прошептала она, берясь за тонкую кисточку. — Давай знакомиться.

Она была реставратором высшей категории, хотя выглядела скорее как аспирантка, забывшая про сон. Тридцать лет, вечно собранные в пучок русые волосы, пятна от клея на любимой кофте и полное отсутствие личной жизни — стандартный набор.

«Спасаю чужие артефакты, а свою жизнь спасти некому», — иногда думала она. Но обычно не думала. Работа не оставляла времени на рефлексию.

Свиток лежал перед ней, расправленный на бархатной подложке. Основной текст — каллиграфия, изящная, почти летящая — она уже очистила. Осталось самое сложное: печать.

Печать была странной. Не обычная квадратная с иероглифами, а круглая, с оттиском… кошачьей лапы. Мягкий рельеф подушечек, четыре выпуклых точки — явно кошачьи. Екатерина никогда не видела ничего подобного.

— Что же ты такое? — пробормотала она, осторожно поднося кисть к краю печати.

Глина высохла, потрескалась, но держалась крепко. Вокруг неё вилась тонкая надпись — иероглифы, которые она с трудом разобрала. Древний вариант, почти забытый. «Перерождение в зверя», кажется? Или «путь зверя»? Её китайский был средним, хватало для работы, но философские трактаты она не переводила.

— Ладно, бог с тобой, — сказала она и начала очищать глину специальным раствором.

Работа шла хорошо. Тихо, как она любила. Кисть скользила по краю печати, смывая многовековую грязь. Екатерина вошла в то состояние полугипноза, когда руки двигаются сами, а мысли текут где-то далеко.

Она думала о том, что неплохо бы завести кошку. Настоящую, живую. А то в мастерской только мёртвые экспонаты. «Но у меня аллергия, — тут же напомнила себе. — И времени нет. И вообще, кошки — это ответственность».

Печать очищалась медленно. Глина под слоями грязи оказалась ярко-красной — киноварь, очень дорогой пигмент. Екатерина присвистнула.

— Кто ж тебя таким баловством наградил?

Она взяла тонкий скальпель, чтобы аккуратно отделить кусочек потрескавшейся глины. Палец скользнул. Скальпель чиркнул по руке. Алая кровь брызнула — и мгновенно впиталась в тонкую трещину по центру печати

Кровь смешалась с киноварью. Запахло сакурой. Не цветами из супермаркета, а настоящей — горьковатой, свежей, как будто она стояла посреди сада в Японии.

Екатерина замерла. Голова закружилась. Стены мастерской поплыли.

— Что за… — только и успела сказать она.

Печать на свитке вспыхнула красным. Красный свет залил комнату. Екатерина закрыла глаза — и провалилась в темноту, полную розовых лепестков сакуры.

Она очнулась на земле.