Книга Служанка для генерала или Кошка по ночам, страница 10 – Стефания

Екатерина взяла поднос. Руки дрожали. Рисовая каша чуть не выплеснулась через край.

— Иди-иди, — подтолкнула её тётя Лань. — Не бойся. Он не кусается.

«Только не знает, что это я спала на его груди», — подумала Екатерина и пошла.

Коридор был длинным, полутемным, с низким потолком. Екатерина шла медленно, стараясь не расплескать суп. Пахло старой древесиной и благовониями — теми же, что и в покоях генерала.

Сердце колотилось где-то в горле.

Она повернула налево, потом направо. У дверей и правда стояли двое стражников — молодые парни в лёгких доспехах, с мечами на поясах. Они молча отступили, пропуская её.

Екатерина толкнула дверь.

Внутри было сумрачно. Жаровня уже потухла, но воздух всё ещё хранил остатки вчерашнего тепла. Генерал сидел на кровати, обложенный подушками. Повязка на глазах была поправлена. Лицо — хмурое, замкнутое.

Она поставила поднос на низкий столик рядом с кроватью. Замерла.

— Кто ты? — спросил он.

Голос был ровным, без эмоций.

— Новая служанка, господин, — сказала она тихо. — Меня зовут Мо.

— Мо? — он повторил имя, будто пробуя его на вкус. — Странное имя.

Она молчала.

Генерал протянул руку к подносу, нащупал миску с рисом. Пальцы его были длинными, с выступающими костяшками — руки человека, который держал меч. Шрамы на тыльной стороне ладони, старые, белые.

— Ты пахнешь цветами, — сказал он вдруг.

Екатерина замерла.

— И клеем, — продолжил он. — Как та… сегодня утром.

Он поднёс миску к губам, сделал глоток супа.

— Иди, — сказал он. — Я позову, если будет необходимо.

Екатерина поклонилась — как учила её тётя Лань, сложив руки перед грудью — и вышла.

В коридоре она прислонилась к холодной стене и выдохнула.

Но где-то глубоко внутри шевельнулось странное, непрошеное чувство.

Обида. Что он не узнал.

Она пошла обратно на кухню, стараясь не думать о том, что только что произошло. Но мысли возвращались снова и снова — его голос, его пальцы на миске, его слова о том, что она пахнет цветами.

«Он чувствует мой запах, — поняла она. — Даже в человеческом облике. Он не знает, что это я, но он его помнит».

— Мо! — крикнула тётя Лань из кухни. — Ты где? Рис подгорит!

Екатерина вздохнула, оттолкнулась от стены и пошла помогать.

День тянулся медленно. Екатерина мыла посуду, чистила овощи, носила воду из колодца. Руки опухли от холодной воды, спина ныла, но она не жаловалась. Она старалась не думать о генерале. Но мысли всё равно возвращались к нему.

Она не знала, радоваться этому или огорчаться.

После обеда Чун нашёл её в коридоре.

— Мо, — сказал он. — Господин зовёт. С инструментами.

— Зачем? — спросила она, хотя сердце уже ухнуло вниз.

— Не знаю. Сказал, чтобы ты пришла. И взяла всё, чем чинишь.

Она взяла поясную сумку, проверила, на месте ли скальпель, кисти, баночка с клеем. Пальцы дрожали, но она сжала их в кулак, подождала, пока дрожь утихнет, и пошла за Чуном.

Генерал сидел на кровати, прислонившись к резному изголовью. Перед ним на низком столике лежал предмет, завёрнутый в тёмную ткань.

— Чун, выйди, — сказал генерал.

Слуга поклонился и вышел, притворив дверь.

— Подойди, — приказал генерал.

Екатерина подошла. Остановилась в двух шагах от кровати, сложив руки перед собой.

— Разверни, — он кивнул на свёрток.

Она развернула ткань. Внутри лежал гребень. Старый, деревянный, тёмный, почти чёрный. С вырезанными на спинке драконами. Три зубца были сломаны у основания. Трещина шла по ручке. Выпала инкрустация из перламутра.