Книга Медкомиссия. Строгий врач, страница 80 – Лучия Мун

Я широко открываю глаза и вижу — кровь наполняет пробирку.

— Всё, готово, — она прижимает ватку к ранке, — а ты волновалась…

Улыбаюсь, виновато опускаю глаза. Может, и правда я тут лишнего психовала, а им приходилось со мной мучаться…

Палец покалывает, но боль уже утихает. Я разглядываю крошечную красную точку — вот и всё, что осталось от моего героизма.

— Молодец, — хвалит медсестра, выбрасывая ланцет в специальный контейнер, — можешь идти.

Выхожу и вижу врача — Вальтера — в глубине коридора, вдалеке. Он прижимает к лицу светлую ткань… Небольшой отрез, как платок, даже еще меньше размером. По краю успеваю увидеть кружево.

Увидев меня, он быстро заходит в кабинет и закрывает дверь.

Иду к лестнице и пытаюсь увидеть что написано на двери, в которую он так быстро от меня спрятался. Но это дверь не имеет надписи и, что странно, у нее серый цвет.

Наверное, очередной какой-нибудь его кабинет, — предполагаю, и отправляюсь к себе в палату.

Хоть поем сейчас и отдохну!

* * *

Мне, наконец, приносят еду и вроде я могу есть свободно, хоть и кучу зубов запломбировали. Касаюсь языком пломб — гладенькие, ровные, похоже, со стоматологом мне тут повезло. Не знала не гадала, конечно, что оно так выйдет — что я попаду в такой медцентр, но сейчас уже не время об этом думать.

Сейчас время есть. Кушать, в смысле — с аппетитом смотрю на поднос, который быстро занесли ко мне в комнату.

Ммм…

Запах доносится раньше, чем я успеваю разглядеть содержимое тарелок — тёплый, обволакивающий, с нотками зелени и чего-то неуловимо домашнего.

Куриный бульон, пар струится над глубокой чашкой. Жидкость прозрачная, янтарная, с тонкими полупрозрачными колечками лука и яркими кружочками моркови. На поверхности лёгкие золотистые капельки жира, переливающиеся в свете лампы. В тарелке длинные полоски домашней лапши, мягкие, но не разваренные, и кусочки белого куриного мяса, которые уже расслаиваются на волокна от одного моего взгляда.

Я беру ложку — тяжёлую, столовую, приятно прохладную.

Делаю первый глоточек... Горячее, но не обжигающее, с насыщенным, но лёгким вкусом, будто варили не спеша, с луковицей и душистым перцем.

Лапша тает на языке, а курица... Она нежная, без резиновости, будто её только что вынули из бульона.

Всё просто, но так идеально, что не хочется спешить.

Рядом ломоть белого хлеба. Корочка хрустит под пальцами, а мякиш пружинит. Обмакиваю край в бульон — он мгновенно пропитывается ароматом, но не размокает в кашу, оставаясь упругим. Вкус детства, когда хлеб казался отдельным удовольствием, а не просто дополнением к еде.

И рядышком десерт. Печёное яблоко, тёплое, в мелких морщинках кожицы. Еще не доев суп, пробую его. Вилка легко входит в мякоть, и я вдыхаю сладкий запах корицы. Внутри — мягкое, почти кремовое, с лёгкой кислинкой, которая не даёт приесться. Каждый кусочек тает, оставляя после себя тёплое послевкусие.

И чай. Не больничный, безвкусный, а настоящий — с мятой, чуть терпкий, с мёдом, который тянется золотистыми нитями.

Я прикрываю глаза, чувствуя, как тепло разливается внутри, от кончиков пальцев до самых пяток.

И почему-то на ум бегло приходит мысль, что не так-то и хочется уходить отсюда…

Но нет! Я просто… соскучилась по домашней еде.

А тут еще и все так красиво — в белой керамической посуде, без лишнего, без ресторанных прикрас, но так, что даже простая еда кажется маленьким праздником.