Книга Медкомиссия. Строгий врач, страница 78 – Лучия Мун

Врач снова берет сверло и оно так высоко взвизгивает, что я в страхе спрашиваю:

— А долго еще сверлить?

Врач-стоматолог не успевает сказать, вместо него говорит Вальтер и мне показалось, что он крайне неспокойно мне ответил:

— Что значит долго? Сколько скажет врач, сколько надо — столько и будешь терпеть!!

— Покорность — это главное для пациента, а в твоем случае — для справочки, — улыбается она.

— Я больше не могу… — шепчу.

— Можешь-можешь, — наперебой заговорили оба врача и Ирина Петровна, — все ты у нас можешь. И справка вот уже практически готова, — она смотрит мне в глаза, — я уже написала все, осталось поставить печать — и готово.

Врач снова тянется ко мне сверлом бормашины, сглатываю, открываю рот и подскакиваю на кресле от острой боли.

От жуткой боли, чуть ли не разрывающей полголовы.

— Ну-ну, значит, слишком глубоко. Ну все. Через боль мы лечить не будем… Сейчас сделаем с уколом.

— А лучше завтра, — вклинивается доктор Вальтер, — завтра она настроится… не будет капризничать...

Смотрю в глаза стоматолога просительно:

— А можно… Пожалуйста… сейчас…

Едва я обратилась к стоматологу с просьбой, Вальтер заговорил нервно и крикливо, как попугай:

— Тебе же врач сказал на завтра!

Но стоматолог перечит ему:

— Да мне и самому удобно сейчас. Я завтра в другой клинике принимаю…

Медсестра смотрит на Вальтера:

— Он у нас только один день. По-другому никак.

Вальтер отходит за мое кресло, картинно ломая руки:

— Ей нужно время чтобы настроиться…

Я смотрю в глаза стоматологу и прошу:

— Умоляю… сделайте сейчас…

Врач достает шприц, надевает иглу. Не могу отвести глаз и сама поверить в то, что я умоляю врача лечить мои зубы… Тем более, когда у меня ничего не болит.

Он набирает прозрачную жидкость — длинной струйкой, будто демонстративно медленно. Капля выступает на кончике иглы, сверкая в ярком свете ламп.

Я застываю, не в силах отвести взгляд от этого тонкого металлического жала, которое сейчас войдет мне в десну.

"О БОЖЕ, ИГЛА!" — мелькает паническая мысль.

Ладони моментально становятся ледяными и влажными, пальцы судорожно сжимают подлокотники.

Закрываю глаза, чувствуя, как веки дрожат. В голове проносится абсурдная мысль:

"Сейчас будет очень больно..."

— Укол будет немного неприятным, — раздается где-то над головой голос врача. Его слова звучат как приговор. Я чувствую, как холодный металл касается десны, и в следующее мгновение…

— АААЙ! — вырывается непроизвольный крик.

Острая, жгучая боль пронзает челюсть, кажется, игла достает до самого мозга. Я вцепляюсь в подлокотники так, что пальцы немеют, ноги судорожно вытягиваются, упираясь в пол.

Но через секунду... ничего. Абсолютное онемение. Будто половина лица вдруг исчезла.

— Видите, уже не так страшно? — врач явно пытается меня подбодрить.

Но я не могу ответить — нижняя губа не слушается, язык кажется огромным и чужим. Я пытаюсь коснуться его кончиком языка — и ощущаю лишь странное, ватное отсутствие чувствительности.

Слышу жужжание. Бормашина. Ее звук нарастает, превращаясь в пронзительный, нервирующий вой. Медсестра кладет теплую руку мне на плечо:

— Спокойно…

Ее прикосновение повелительное, но в то же время успокаивающее. Она меня касается и я понимаю: надо терпеть.

Я зажмуриваюсь так сильно, что перед глазами появляются звездочки.