Книга Медкомиссия. Строгий врач, страница 77 – Лучия Мун

— Да, выйдешь уже со справкой. Напишу тебе больничный на весь день, чтобы ты могла спокойно прогулять.

Улыбается. Смотрит хитро, как черт. И говорит практически так же:

— Решайся.

Врач-стоматолог смотрит на меня выжидательно. Я киваю и… послушно сама открываю рот

— Просто небольшой кариес, даже обезболивать не будем, — говорит врач, и от этих слов у меня похолодело внутри.

Он берет тонкий зонд, и я чувствую, как острая металлическая игла скользнула по зубу.

— Здесь дырочка маленькая, но надо почистить, — констатирует он, слегка надавив.

Врач прикоснулся зондом к зубу — и резкая, но короткая боль пронзает меня, будто кто-то воткнул булавку прямо в нерв. По спине тут же пробежал холодный пот, ладони моментально стали влажными.

Я бессознательно стиснула челюсти, но врач тут же одернул:

— Не закрывайте рот.

Его спокойный голос контрастировал с паникой, нарастающей у меня внутри.

Он включает бор. Звук наполняет кабинет — высокий, пронзительный, как дрель в мозгу.

— Сейчас будет немного больно, потерпите, — предупредил он.

Сверло касается и острая, сверлящая боль пронзает зуб, будто раскаленную иглу вгоняют прямо в нерв. Я невольно дёргаюсь, и врач строго нахмуривается:

— Не дергайтесь. Это совсем немножко больно…

— Можно и потерпеть, — добавляет медсестра.

В ноздри ударяет сладковато-горький запах палёной эмали. Я вцепляюсь в подлокотники, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Глаза зажмуриваются сами собой, но я заставляю себя открыть их — страх, что врач сделает что-то не так, оказывается сильнее самой боли.

— Вот видите, здесь уже потемнело, надо вычистить до конца, — спокойно говорит он, углубляясь в полость зуба.

Каждый миллиметр сверления отдаётся пульсирующей болью в виске.

— Ну-ну, еще чуть-чуть, — успокаивает врач, меняя бор на еще более тонкий. С виду он совсем как иголка — тончайший, явно несущий боль.

Он включает опять, бормашина завывает на откровенно высоких нотах, врач тянется страшным инструментом ко мне, я открываю рот…

Жужжащая игла касается совершенно другого зуба!

Я вскрикиваю, дергаюсь, непонимающе смотрю на врача. А он говорит самой простой интонацией:

— Сверлим сразу несколько, потом так же будет пломбировать.

И я успокаиваюсь, значит, так и надо. А мне уж показалось что доктор… сошел с ума…

Он вновь мучает другой зуб и боль теперь лишает меня дыхания. Тонкая игла заставляет сжаться, напрячься, ухватиться руками за перила…

— Это еще он неглубоко…

— А глубокий, — уверяет медсестра, — будем лечить с анестезией.

— Если будешь вести себя хорошо, — добавляет Вальтер.

И смеется.

Медсестра отмахивается от него:

— Не пугайте, ну чего уж вы…

— Все-все, молчу.

Меня удивило, как доктор Вальтер послушно ответил Ирине Петровне, даже руки поднял на манер жеста “сдаюсь”.

— Сегодня вылечим все, если будешь хорошо сидеть, — говорит медсестра, а я смотрю на действия врача и пугаюсь: он меняет бор на другой, но на такой же тонкий.

— Ну-ка… У нас еще там одна полость есть…

Вздрагиваю как от огня, сверло касается опять нового зуба. Но пытаюсь сидеть ровно, чтобы лечение не растягивать на несколько дней.

— Вооот, видишь как терпишь? — медсестра хвалит, — умница.

— Да она вообще у нас умницей стала, — замечает сам Вальтер.