Книга Убийственно розовый сад, страница 29 – Диана Пенроуз

И все же ноги отказались слушаться, будто вросли в землю. Что-то упрямое и настойчивое, оказавшееся сильнее стыда и приличий, приковало ее к месту. Это было не праздное любопытство, а жгучая необходимость понять, что заставляло Саманту, еще вчера безутешную, сегодня метаться в такой странной, истеричной тревоге. Вчерашняя скорбь казалась подлинной, а сегодняшняя нервозность выглядела инородной, словно ее вызвало какое-то новое, внезапное знание.

Саманта, подбежав к брату, схватила его за плечи и отчаянно встряхнула. Ее голос сорвался на визг и пронесся сквозь утренний воздух, заставляя Пенелопу невольно замереть.

— Ты не понимаешь! – воскликнула она, и в ее словах звенела настоящая паника. – Он знал! Отец мертв… он должен был… – Но тут Гарри грубо стряхнул ее тонкие пальцы со своей рабочей куртки, смахнув ее руки, будто назойливых насекомых.

Он отшатнулся, затем вроде бы окинул сестру с ног до головы странным, оценивающим взглядом. Затем, не говоря ни слова, Гарри грубо сгреб ее в охапку и почти силой увлек за собой в одну из темных, неосвещенных дверей новой пристройки, поглотившей их обоих, как пасть.

Когда они исчезли, Пенелопа выдохнула, лишь сейчас осознав, что задерживала дыхание. Стыд и азарт сплелись в ней в тугой болезненный узел.

Пенелопа еще несколько мгновений постояла в тени дерева, завороженная исчезновением брата и сестры, но внезапно ощутила холод. Там, где светило октябрьское солнце, было неестественно тепло, но в тени воздух был неумолим и резок, безжалостно напоминая о приближающейся зиме. Дрожь пробежала по ее спине – от холода ли или от осознания, что она лезет не в свое дело. Мысль эта вызвала легкий стыдливый румянец на щеках.

Пенни бросила последний взгляд на молчаливую и пустынную в этот воскресный день школу и твердо продолжила свой путь в сторону библиотеки. Она справедливо рассудила, что лучшим лекарством от смутного желания собирать сплетни и подглядывать будет встреча с ясным, рациональным умом Агаты. Там, среди книг и фактов, ее собственное смятение должно было рассеяться, уступив место логике и порядку.

Пенелопа шла, как ей казалось, уже около получаса, разглядывая новые домики и непривычные вывески магазинов. Она вновь удивилась неумолимому быстрому росту Розмари-Хилл за последние годы и тому, как мало она в ней бывала. Ее собственный мирок за последнее время сузился до магазина, заднего двора и видов из окон.

Вдруг впереди, на пока еще пустынной улочке, она увидела знакомую фигуру. Та двигалась уверенно и ровно, и ее силуэт вызывал странную ассоциацию с раскрытой книгой – что-то мудрое и основательное. Это была Агата, укутанная в новую шаль темных землистых оттенков, в которых угадывались охра, умбра и теплый коричневый. На солнце весело поблескивали прямоугольные очки для чтения, водруженные ей на макушку. А на носу серебрились большие круглые очки в тонкой оправе, которые наверняка позволили ей разглядеть Пенелопу заранее. Поэтому сейчас она двигалась целенаправленно к ней.

— Здравствуйте, – сказали они одновременно, и Агата улыбнулась, отчего лучики морщинок у ее глаз стали заметнее.

— Рада вас видеть, мисс Уиллер, – сказала Пенелопа.

— Взаимно, мисс Дэй, – ответила Агата. – Я правильно понимаю, что вы шли ко мне?