Книга Убийственно розовый сад, страница 27 – Диана Пенроуз

Пенелопа быстрым энергичным шагом двигалась в сторону библиотеки. Она шла вдоль привычных улочек, мимо маленьких, будто игрушечных домиков, похожих на пряничные, и более солидных двухэтажных особняков, которые, впрочем, тоже сохраняли тот же уютный, «съедобный» вид благодаря резным ставням и пастельным фасадам. Стены одних были выкрашены в цвет сливочного крема, других – в нежный абрикосовый или мятный, а на подоконниках даже сейчас, в середине осени, алела последняя герань и пестрые астры. Деревня, озаренная утренним солнцем, казалась мирной и безмятежной, но Пенелопа, погруженная в свои мысли, почти не замечала ее привычной красоты. Ее ум был занят газетными вырезками, деловыми сводками и загадочной связью между двумя семьями.

Очертания деревни были до боли родными и привычными, каждый изгиб тропинки, каждый старый клен отпечатались в памяти. Однако впервые за достаточно продолжительное время Пенелопа с ясностью осознала, насколько сильно разрослась Розмари-Хилл за годы ее взросления и особенно за время отсутствия.

С тех пор как она вернулась из большого города, чтобы ухаживать за больным отцом, а затем осталась, чтобы продолжить его дело, жизнь ее потекла по узкому руслу: дом – магазин – сад. Она практически нигде не бывала и не гуляла просто так, без цели. И следила, пожалуй, только за «Фестивалем последней розы». И то не столько из живого интереса, сколько по привычке, из чувства долга и из-за светлой памяти об отце, для которого этот праздник был смыслом жизни.

И вот сегодня, двигаясь не слишком быстрым, но и не прогулочным шагом по родным улицам, она с неожиданным интересом отмечала перемены. Там, где раньше был пустырь, теперь стоял аккуратный коттедж с зеленой крышей. На месте старого сарая вырос ряд уютных таунхаусов с палисадниками. В витрине булочной, которую она помнила с детства, теперь красовалась обновленная вывеска, а у почты были припаркованы незнакомые автомобили. Очевидно, Агата была не единственной приезжей за последнее время. Деревня тихо, без лишнего шума, развивалась и увеличивалась, расползаясь новыми домами и обрастая новыми историями, и Пенелопа с легким удивлением понимала, что за стенами своего цветочного мирка она этого почти не заметила.

Она уже достигла своей старой школы, которая, как и многие здания в Розмари-Хилл, начинала претерпевать изменения и разрастаться. Пенелопа задумалась над тем, что наверняка расширением школы занимается компания Джона Франклина-старшего.

И будто в подтверждение ее догадки, она увидела, как из-за строительных лесов, окружавших здание с восточной стороны, выбредает знакомый юноша. Это был Гарри, родной брат Саманты, которая вчера последней купила прощальный букет у Пенелопы. Брат и сестра были очень молоды и, пожалуй, всю свою юность провели при Франклинах. Они выполняли самые разные задачи: от черновой работы на стройке до помощи в уходе за розами покойного Джона-младшего, чье увлечение требовало множества рук.

Гарри и Саманта давно осиротели, и Франклины приютили их, дав кров и работу. Изначально все в деревне сочли этот поступок актом благотворительности и глубокого благородства. Однако с годами, пока бизнес Франклинов рос, а их влияние крепло, общее расположение к ним стало остывать. Их все чаще считали просто зажиточными, вкладывая в это слово неприятный, высокомерный оттенок.