Книга Знак леопарда, страница 85 – Татьяна Степанова

Адвокат неплохо заработал на нем. Гонораров, уплаченных ему сумасшедшей барыней, с лихвой хватило бы на покрытие половины долгов имения, но Изъедина любила судиться. А Красовский, как настоящий мужчина, всегда шел навстречу желаниям дамы.

— Валя, давай пообедаем сегодня в «Вене». Сможешь? Голова не болит? — Александр рылся в ящиках письменного стола, доставая нужные по делу бумаги.

Валентин откинул одеяло и сел на постели.

— Нет. — Он посмотрел в окно. День был ясным, морозным. Иней на стекле сиял под солнечными лучами. — Погода хорошая, Саша, какое сегодня число?

— Двадцать первое, среда.

— Праздник великий — Введение во храм Пресвятой Богородицы, — известил заглянувший в кабинет Степан.

Вслед за его словами в открытую Красовским форточку вместе со струей свежего морозного воздуха ворвались слабые звуки отдаленного благовеста.

— Степан, никто не звонил?

— Никак нет, Валентин Всеволодович.

— Ну и хорошо.

Красовский усмехнулся:

— И ты поверил, что твой форточник отправился в Царское? Он уж вчера в трактир завалился, потешается над двумя дураками да самогонку хлещет.

Валентин достал из шкафа гантели, скинул рубашку, обнажив могучий торс.

— Господин адвокат, вам пора в суд. Вы мешаете мне, — заявил он, взвешивая на руке гантели. — Во сколько встречаемся?

— В пять. Кто приходит первый — занимает столик.

* * *

Изъедина снимала квартиру в доходном доме у Обводного канала. Смекалистый извозчик, пойманный Красовским на углу Литейного, заломил за проезд генеральскую цену, жалуясь на поборы от околоточного и вздорожание овса. У ворот Александро-Невской лавры адвокат попал в настоящее столпотворение. По проезжей части, распугивая неповоротливых «ванек», наглых «голубчиков» и воняющие бензином лаковые моторы, стройными рядами, ведомые праздничным Преображенским оркестром, гарцевали на сытых гнедых конях гиганты-кавалергарды, украшенные серебряными римского образца латами и шлемами с пышными перьевыми султанами. По случаю полкового праздника на Введение во храм ехали они из казарм к стенам лавры. Оркестр, сияя на зимнем солнце начищенной медью духовых, победоносно гремя литаврами, исполнял полковой марш. Его мелодия смешивалась с торжественным хором, звучащим из раскрытых дверей собора. В праздничную какофонию вплетались гул большой толпы, собравшейся поглазеть на торжество, пронзительные крики уличных торговцев, тревожные свистки городовых, квакающие сигналы автомобилей, заунывное пение нищих с паперти. А над всем этим плыл в морозном воздухе, точно облако над Невой-рекой, гулкий торжественный благовест.

— Не проехать никак, ваше благородие. Обождать надо, — сообщил извозчик, вытягивая шею, чтобы лучше разглядеть кавалергардов. — Ишь ты, словно идолы литые, — сказал он любовно. — В седле и не качнутся, точно замороженные!

Из толпы вынырнул испитой малый в суконном картузе и меховой дохе. В руках у него трепыхались блеклые бумажные цветы.

— Ваше благородие, — таинственно зашептал он, дергая Красовского за рукав шубы. — Первая ночь новобрачных в пикантных снимках. Не желаете? Сделайте вид, что покупаете цветочек, а то городовой, пес, вяжется. А вот просвечивающие игральные карты. Полная сцена с раздеванием. Дешево-с!

— Пошел вон! — Адвокат выдернул рукав, а извозчик, изловчившись, огрел негоцианта кнутовищем.