Книга Знак леопарда, страница 84 – Татьяна Степанова

— Господи Исусе! — Степан, побледнев, заглянул в столовую. — Александр Георгич! Не убьет он его, а? Ведь моль, ударь покрепче — и душа из него вон. А Валентин Всеволодович — человек силы богатырской!

Красовский пошел в кабинет. За дверью стояла тишина. Он постучал:

— Можно?

Валентин открыл дверь.

— Заходи. Мы тут со Спиридоном совсем поладили. Правда, Спиридон?

Тот, всхлипывая, писал что-то на листе бумаги, расположившись за адвокатским столом. Подняв голову, он кивнул. Правый глаз его, так же как и левый, был окружен фиолетовым сиянием.

— Да, Спиридон, образование — великая вещь! — говорил Валентин, потирая кулак. — Это просто здорово, что ты грамотный. Написал? Дальше: обнаруженную у меня в кармане в присутствии дворника и камердинера пару серег я украл у…

— В карты я их выиграл, ваше благородие. Лопни мои глаза! — всхлипнул Спиридон, оглядываясь на Красовского.

— Да неужто в карты? — Пристав вертел в пальцах пустую деревянную коробочку из-под сигар. — А у кого же?

— У Сеньки Лакового третьего дня.

Саблин положил коробочку на стол перед Спиридоном.

— Не верю, голубчик, — тихо сказал он и с размаха ударил кулаком по коробочке. Стол добротного черного дерева затрещал от удара. Красовский нервно вздрогнул. Мелкие щепки брызнули прямо в лицо сжавшемуся в комок Спиридону. Саблин осмотрел руку, морщась, вытащил занозу.

— Значит, в карты?

— В тиятре на Знаменской из уборной у актрисы взял, — всхлипнул вор. — Третьего дня. Только серьги — бес попутал! Как перед Богом!

— Верю. Так и пиши.

Спиридон заскрипел пером.

— Далее, — продолжал Саблин, — чистосердечно раскаиваюсь в указанных преступлениях, хочу искупить вину свою, ввиду чего заявляю о своем добровольном желании служить в полиции, о чем и даю настоящую подписку приставу Николаевской части города… — оставь свободное место — господину Саблину. Число и полная подпись.

Спиридон дописал и поставил точку.

Саблин, просмотрев бумагу, сказал:

— И славненько! А теперь просьба у меня есть, голубчик…

Красовский вернулся в столовую. Примерно через полчаса Саблин вывел «злодея» в переднюю. Они поговорили, вскоре хлопнула дверь, и Саблин появился в столовой:

— Степан, есть у тебя йод? Принеси, пожалуйста!

— А полиция как же-с, Валентин Всеволодович? — Степан хлопал глазами.

— Я сам полиция, хороший мой, тащи-ка йод. А вот это, — Саблин передал ему плоскую коробочку, — потом отправишь по почте в театр-буфф на Знаменской на имя актрисы Любимовой-Сандомирской.

Степан пошел на кухню.

— Валя, тебе доктор запретил вставать! — Красовский всплеснул руками. — Тебе лежать надо, а не разыгрывать полицейские представления. И кто разрешил тебе снять бинты?

— Ах, Сашенька! Я лишен некоторых, так сказать, подручных инструментов сыска, без которых не мыслю успеха в труде детектива.

— На кой черт тебе этот воришка?

— А я отправил его в Царское. Пусть посмотрит за князем и донесет в случае чего.

Степан принес йод. Валентин занялся смазыванием ран, полученных ради интересов службы.

* * *

Наутро следующего дня Красовский проснулся рано. К одиннадцати часам он должен был ехать к своей клиентке — старой промотавшейся барыне Изъединой, а в половине второго в окружном суде слушалось ее дело по освобождению родового имения от описи. Дело это, спорное и кляузное, тянулось вот уже восемь месяцев, постоянно откладываясь по пустякам.