Книга Приют повышенной волшебности, страница 88 – koteistka

— Прости мой новый друг, будет немного неловко — и девушка всем своим естеством продвинула каловые массы вместе с измельченной бечевкой, вынудив пса сесть и сходить в туалет.

Когда хозяева подошли осмотреть здорового пса, Рита осталась лежать на траве у вольера, где проходило лечение — сил подняться просто не было.

Хозяева увидели ароматную кучку, убрали в пакет, долго извинялись, девушка объяснила, что это было нужно. Испугались, что она лежит, попытались помочь встать.

— Спасибо, все хорошо — отмахнулась Рита — Мне нужен просто отдых. Это… это забирает силы.

И в этот момент, наконец, Клеопатра заметила.

"Как давно у тебя слабость от растраты сил?" — голос богини буквально срывался на визг, и Рита была рада, что он слышен только в голове,

"Никакая ни слабость от сил, просто… просто я плохо поела"

"Не от этого зависит! Как можно быть такой расточительной?"

Рита промолчала. Ей нечего было сказать, то есть подумать в ответ.

Телефон жужжал от сообщений Леры, подруга знала, что лечение Элиона прошло с осложнениями, и ждала доклада, как прошло с собакой. Рита боялась отвечать, и даже когда волонтерка не выдержала и позвонила — просто не взяла трубку.

Хозяева же — и кошачьи, и собачьи — совали деньги одинаково: неловко, конвертами, отводя глаза, бормоча "на корм вашим", "не обижайте отказом".

Рита не спорила. Она выучила урок Ирины Валентиновны: людям нужно отдать — не меньше, чем ей нужно получить.

* * *

Между пациентами случился разнос, Андрей запросил созвон.

— Рита, — голос тимлида был непривычно сухим. — Задача по выгрузке. Ты забыла про фильтрацию — это было в тз, первым пунктом. Тестировщики полдня убили. На тебя не похоже. Все нормально?

Рита уставилась на экран, код смотрел на нее с укором.

— Не нормально, Андрей. Прости. Я сейчас… рассеянная. Дела закрутились — хорошие дела, но их много. Исправлю сегодня же. Мой косяк, без оправданий.

— Исправь, — Андрей помолчал и добавил — Слушай, я вижу по коммитам. Ты по ночам сидела — то фикс в два часа, то рефакторинг в четыре утра. Я думал притормаживать, чтоб не сгорела. А последнюю неделю — тишина с пяти вечера. Я не в претензии. Просто… непривычно.

Рита открыла рот, чтобы извиниться и пообещать вернуться к прежнему ритму, — и закрыла.

Вдруг увидела происходящее не замыленным паникой взглядом. Два года Рита кодила ночами не потому, что горела работой. А потому что боялась. Каждый лишний закрытый тикет был мешком с песком в стену против наводнения: закрою ипотеку, заплачу по кредиту, хватит на корм, на лечение. Она перерабатывала из страха — а страх, оказывается, куда-то делся. Тихо, незаметно, как вода из ванны: неделю назад плескался, теперь — лишь мокрый след.

— Исправлю все сегодня в рабочее время. А по ночам больше не сижу. У меня, кажется… жизнь появилась.

— Ну наконец-то. Два года ждал этой фразы. Фильтрацию почини, ожившая ты наша.

Вечером, разгребая почту, Рита наткнулась на уведомление с авито: "Вами интересуются! Покупатель задал вопрос о товаре "Монитор 27"". Открыла объявление, посмотрела на фотографии монитора снятого с трех ракурсов в тот отчаянный день, который был, кажется, в прошлой жизни.

"Здравствуйте! Монитор больше не продается", — ответила она и нажала "снять с публикации".

Второй монитор останется с ней. Работать с двумя было удобнее — на ноутбуке одни дела, на мониторе вторые. А почка — Рита хмыкнула, вспомнив свои же шутки, — почка тем более оставалась при ней.