Книга Лекарка для Викинга, страница 83 – Маргарита Фуаро

Ему было около пятидесяти пяти, может, больше, но стариком он не казался. Не такой, как Свейн, высушенный морем и ветром. Хакон был плотный, широколобый, с аккуратно подстриженной седой бородой и глазами человека, который улыбается только тогда, когда уже знает, зачем.

Он шёл медленно.

Так входят люди, которые хотят, чтобы дом успел понять: теперь в нём есть ещё одна власть.

— Эйрик Ульвссон, — сказал он и раскрыл руки. — Снег лёг рано, но море ещё помнит дорогу к твоему фьорду.

Эйрик шагнул навстречу.

— Хакон Хрёрексон. Волчий дом принимает тебя.

Они обнялись коротко. Не тепло. По правилу.

Я стояла у своей кладовой и очень старалась выглядеть частью стены.

Получалось плохо.

Потому что следом вошла Ингрид.

И в доме сразу стало понятно, что все мои попытки быть незаметной можно выбросить в море.

Она была красивой.

Не так, как бывают красивыми девушки в песнях Кетиля, где всё сводится к волосам, глазам и тому, сколько мужчин из-за них умерли. Ингрид была красивой властью.

Светлые волосы заплетены так аккуратно, что ни одна прядь не смела выбиться. Плащ глубокого синего цвета, на плечах мех, на груди серебряные застёжки. На запястьях браслеты — не слишком много, но достаточно, чтобы каждый понял: род Хакона не беден и не просит места у огня, а занимает его.

Она вошла спокойно.

Не озиралась. Не ахала от вида раненых. Не морщилась от дыма. Только на миг задержала взгляд на ширме, за которой лежал Кнут, потом — на лавках с ранеными, на Гудрун, на Эйрике.

И наконец на мне.

Сначала лицо. Разбитая губа. Потом платье. Потом руки. Потом ключ у пояса.

Вот тут её взгляд стал внимательнее.

Не ревнивее.

Умнее.

Плохо.

Я бы предпочла ревнивую дурочку. С ними проще.

— Отец, — сказала она мягко, не отводя от меня глаз. — Кажется, мы прибыли не в лучший день.

Голос у неё был ровный, приятный. Вежливый до опасности.

Хакон оглядел дом.

— Или в самый честный.

Он подошёл к Эйрику ближе.

— Нам сказали у причала: твой корабль вернулся с ранеными.

— Да.

— Стычка?

— Да.

— С кем?

— Говорить будем за столом.

Хакон кивнул так, будто именно этого и ожидал.

— Конечно. Гости не должны приносить вопросы раньше хлеба.

Его взгляд скользнул ко мне.

— А это, должно быть, та самая лекарка-ведьма?

Дом замер.

Вот так просто.

Будто спросил, где повесить мокрый плащ.

Ингрид едва заметно повернула голову к отцу. Не остановила. Только слушала.

Хравн, стоявший у дальней стены, опустил глаза, но я готова была поклясться: ему понравилось.

Эйрик ответил сразу.

— Лекарка.

Одно слово.

Но оно ударило сильнее, чем длинная защита.

В доме его услышали все.

Хакон тоже.

Он улыбнулся.

— Тогда прошу простить мою неточность. В дороге слухи часто растут быстрее правды.

— Правда тоже иногда догоняет, — сказала я.

Гудрун где-то сбоку почти беззвучно выругалась.

Да. Я тоже поняла, что надо было молчать. Поздно.

Хакон посмотрел на меня уже прямо.

— А лекарка говорит при ярле без спроса?

Я открыла рот.

Эйрик сказал:

— Когда речь о раненых — да.

Тишина стала ещё глубже.

Ингрид медленно перевела взгляд с него на меня.

Что-то в её лице осталось прежним: спокойствие, холодная улыбка, воспитанная мягкость. Но теперь за этим появилось понимание.

Не между мной и Эйриком. Нет.

Хуже.

Она увидела, что моё слово в этом доме уже имеет место.