Книга Лекарка для Викинга, страница 80 – Маргарита Фуаро

Эйрик медленно поднял взгляд.

— Осторожнее, Хравн.

— Я осторожен, ярл. Именно поэтому говорю сейчас. Ночь у кургана. Орм под стражей. Нападение на корабль. Мёртвый воин. Красная ткань. И в центре — она.

Он указал на меня.

Не резко.

Почти мягко.

От этого люди посмотрели.

Не все. Но многие.

В их глазах была не ненависть.

Усталость.

Страх.

Страх всегда ищет простую форму.

Ведьма подходит идеально.

Хрольв вдруг сказал:

— Она не убила Кнута.

Все повернулись к нему.

Он стоял у тела брата, держал перевязанную руку у груди и смотрел не на меня — на Хравна.

— Она бросила его, — сказал он. — И я буду ненавидеть её за это. Но она не убила его.

У меня перехватило дыхание.

Хравн медленно повернулся к нему.

— Горе путает слова.

— Нет, — сказал Хрольв. — Горе их чистит.

Бьёрн тихо хмыкнул.

Сигрун, сидевшая у раненого с переломом, подняла глаза. На лице у неё мелькнуло что-то похожее на уважение.

Хравн замолчал.

Потому что у мёртвого брата есть власть, которой нет у лекарки.

Эйрик свернул ткань обратно.

— Это будет храниться у меня.

— Нет, — сказала я.

Вот теперь все снова посмотрели на меня.

Да, Варя. Отличный момент спорить с ярлом при полном доме, свежем трупе и Хравне, который только и ждёт, когда ты сама поднесёшь ему верёвку.

Но остановиться не получилось.

— Если вы спрячете её, она исчезнет, как свёрток под камнем.

Эйрик подошёл ближе.

— Ты обвиняешь меня?

— Я говорю, что улики здесь слишком часто ходят без ног.

Свейн коротко рассмеялся.

— Хорошо сказала.

Эйрик не смеялся.

— Что предлагаешь?

— Ткань должна видеть не только я. Вы. Тора. Гудрун. Свейн. Бьёрн. И Коль, если надо понять, чем она была перевязана или где могла храниться.

— Коль кузнец, не ткач, — сказала Гудрун.

— Зато он умеет смотреть на вещь, а не на страх вокруг неё.

Гудрун подумала.

— Сигрун разбирается в ткани.

Сигрун подняла голову.

— С чего это?

— Ты три зимы торговалась за полотно лучше меня.

— Это не значит, что я хочу лезть в ведьмину тряпку.

— Хочешь или нет — не спросила.

Сигрун закатила глаза, но встала.

Тора наконец сказала:

— Я посмотрю травы.

Все замолчали.

Она посмотрела на меня.

— Не потому что ты права.

— Конечно.

— Потому что если ты ошибаешься, это тоже нужно знать.

— Меня устроит.

Эйрик сжал ткань в руке.

— Хорошо. До вечера. В кладовой. Без Хравна.

Хравн улыбнулся.

— Значит, годи больше не место там, где говорят о смерти?

Эйрик повернулся к нему.

— Ты сам сказал: мёртвую жену ярла не следует тащить к окровавленному столу. Значит, разговор о ней будет без толпы.

Это было почти красиво.

Опасно красиво.

Хравн поклонился.

— Как скажешь, ярл.

Но уходя, он посмотрел на меня.

И я поняла: сегодня он не проиграл.

Он просто оставил семя.

Кнут мёртв. Орм ранен. Корабль истекает кровью. Красная ткань пришла из моря. А ведьма снова в центре.

Люди будут думать об этом ночью.

А ночью страх растёт быстрее плесени.

День тянулся тяжело.

Мы с Торой, Гудрун, Сигрун и Свейном сидели в лечебной кладовой, пока за дверью стражник прогонял слишком любопытных. Эйрик стоял у стены. Бьёрн у двери. Асгейра не пустили. Он улыбнулся и ушёл, но перед этим сказал:

— Тайны любят тесные комнаты. Там они быстрее душат.

Никто не ответил.

Красную ткань разложили на чистой доске.

Я смотрела на неё и старалась не провалиться в видение. Не хватало ещё упасть лицом в улику.