Книга Лекарка для Викинга, страница 196 – Маргарита Фуаро

— А настоящая?

Я сжала пластину.

Настоящая стояла у Камня утром и говорила: свободна.

Настоящая спала у стены с деревянным ножом.

Настоящая носила воду, спорила, ворчала, считала зерно, шила пса, резала ткань, держала дом, который когда-то бросал в меня камни.

— Потому что я хочу сама решить, когда уйти, — сказала я. — Не в страхе. Не от воды. Не от боли. Не потому, что здесь плохо. А когда пойму, что выбираю не побег.

Аста смотрела на меня долго.

Потом кивнула.

— Это сложно.

— Очень.

— Свобода утомительная.

— Наконец-то кто-то сказал правду.

Сколль тихо толкнул меня носом в бок.

— Идём? — спросила Аста.

Я ещё раз посмотрела на щель под камнем.

Белого света уже не было.

Только снег.

Старая земля.

Курган женщины, которую боялись и помнили.

— Идём.

Мы повернули обратно.

На половине тропы я увидела Эйрика.

Он стоял у камня, не поднимаясь выше. Как будто сам провёл для себя границу и не перешёл.

В руках — плащ.

Не меч.

Плащ.

— Ты давно здесь? — спросила я.

— Достаточно.

— Слышал?

— Не всё.

— Но главное?

Он посмотрел на меня.

— Ты можешь уйти.

Я кивнула.

Слова застряли в горле.

— Да.

Он не подошёл.

Не взял за руку.

Не сказал “останься”.

Просто стоял на снегу, и от этого было хуже, чем от любого приказа.

— И не ушла, — сказал он.

— Не сейчас.

Он закрыл глаза.

Не от радости.

От облегчения, которое было почти болью.

— Это не обещание? — спросил он.

Я улыбнулась слабо.

— Нет.

Он кивнул.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Обещания, данные из жалости или усталости, плохо держатся.

— Вы стали подозрительно разумным.

— Не привыкай.

— Уже привыкла к этой фразе.

Он протянул плащ.

— Ты замёрзла.

Я посмотрела на него.

— Это забота или попытка укутать свободную женщину без согласия?

Он остановил руку.

— Можно?

Я шагнула ближе сама.

— Можно.

Он накинул плащ мне на плечи.

Осторожно.

Так, будто теперь любое прикосновение должно было помнить утренний тинг.

Мы пошли к дому рядом.

Аста впереди, со Сколлем, который хромал гордо и всем видом показывал, что именно он отвечает за безопасность всей этой нелепой процессии.

Некоторое время мы молчали.

Потом Эйрик сказал:

— Я хочу, чтобы ты осталась.

Я остановилась.

Он тоже.

— Ты сказал, что не будешь просить.

— Я не прошу. Я говорю правду.

Сердце ударило больно.

— А если я однажды уйду?

Он смотрел на дом.

Не на меня.

Наверное, так было легче сказать честно.

— Буду ждать, что ты выбрала это не из страха.

— И всё?

— Нет.

— А что ещё?

Он повернулся ко мне.

— Буду злиться на мир. На богов. На камни. На себя. Возможно, на тебя. Но не удержу.

Я выдохнула.

Почему-то именно это было ближе к любви, чем любые клятвы.

— Я тоже хочу остаться, — сказала я.

Он замер.

— Сейчас, — добавила я. — Сегодня. До завтра. До тех пор, пока сама не пойму иначе.

— Этого достаточно.

— Вам?

— Мне придётся научиться.

Я почти рассмеялась.

Потом внизу, у Волчьего дома, открылась дверь.

На пороге стоял Хальвдан.

В шерстяном плаще, босой.

Конечно босой.

Рядом Руна махала руками, явно пытаясь объяснить ему, что все взрослые сейчас умрут от его упрямства.

— Я его убью, — сказала я.

Эйрик посмотрел вниз.

— Он наследник.

— Он пациент.

— Тогда убьёшь ты.

— Справедливо.

Хальвдан увидел нас и поднял руку.

Не закричал.

Просто поднял.

Я подняла руку в ответ.

И вдруг поняла, что плачу снова.