Книга Домовой, ведьма и её зверь, страница 83 – Наталья Шапа

Вопрос повис в тишине. Зоря открыла рот. Закрыла. Потому что ответ был слишком простым. И потому особенно невыносимым. Яр не отвёл взгляда.

— Я всё равно пойду, — сказал он тихо.

Она сжала кулаки.

— Только попробуй.

— Попробую.

— Яр...

— Я уже один раз не удержал тебя от беды. Хватит.

Это прозвучало без крика. И именно поэтому ударило сильнее. Зоря отвернулась к столу, будто внезапно нашла там дело важнее. Схватила нож, положила. Взяла мешочек с полынью. Потом банку с солью. Потом снова нож.

Пальцы дрожали.

Совсем чуть-чуть.

Но дрожали.

Яр подошёл ближе. Не вплотную. Остановился на расстоянии одного шага.

— Посмотри на меня, — сказал он.

— Нет.

— Зоря.

— Я сказала нет.

Он помолчал. Потом очень спокойно произнёс:

— Если ты сегодня уйдёшь одна, я всё равно пойду следом. Даже если придётся ползти.

Кузьма тихо присвистнул. А Зоря медленно подняла голову. И на этот раз в её взгляде было уже не раздражение. Чистый страх.

— Ты совсем идиот? — спросила она едва слышно.

— Возможно.

— Ты можешь там умереть.

— А ты — нет?

Она шагнула к нему резко, сама не заметив как. Остановилась так близко, что пришлось задрать голову.

— Я знаю, что делаю.

— А я знаю, что ты не всесильна.

— Мне не нужна нянька.

— Я и не нянька.

— Тогда кто?

Он посмотрел на неё долго. Так долго, что у неё внутри болезненно сжалось всё сразу.

— Тот, кто не хочет снова видеть твою кровь на своих руках, — сказал Яр тихо. — И не хочет, чтобы ты видела мою.

У Зори перехватило дыхание. Кузьма шумно шмыгнул носом и вдруг очень деликатно отвернулся к печи, будто внезапно решил, что кое-какие слова лучше не слушать в упор. В горнице стало слишком тесно. Слишком тихо.

— Ты не понимаешь, — сказала Зоря уже без злости. — Если обряд сорвётся, меня может потянуть в воду. Сбить. Переломать круг. Ударить через голос, через память, через страх. А ты сейчас даже не в полной силе.

— Значит, буду в той, что есть.

— Яр...

— Нет, — теперь уже он перебил её. — Ты не всегда должна идти туда одна.

Она смотрела на него и понимала, что это бесполезно.

Не потому, что он сильнее. Не потому, что она не сумеет его запереть или обмануть. А потому, что он сказал правду. Он и правда пойдёт следом. Даже если рана разойдётся. Даже если ноги подломятся.

Даже если она запрёт дверь. И от этой мысли вместо облегчения ей стало только страшнее.

— Ненавижу тебя, — пробормотала она.

— Врёшь.

— Иногда — нет.

Он едва заметно усмехнулся. Только уголком губ. И именно это почему-то окончательно её добило. Зоря резко отвернулась, провела ладонью по лицу и сказала в пустоту:

— Мне нужны соль, чёрные свечи, лён, полынь, зверобой, нож, миска, верёвка и что-нибудь из Мироновых вещей. Лучше рубаха. Если вдова не сожгла.

Кузьма оживился мгновенно.

— Это... это ты сейчас что, согласилась?

— Я ещё не согласилась, — отрезала Зоря. — Я просто вслух думаю.

— Очень подозрительные мысли, — пробормотал домовой, уже шустро слезая с сундука. — Но ладно. Что делаем мне?

Она быстро начала собирать нужное на столе.

— Свечи достанешь из нижнего ларя. Те, что в холсте. И не трогай красные.

— Почему?

— Потому что они не для тебя.

— Вот вечно всё интересное не для меня...

— Кузьма.

— Уже бегу!

Он юркнул к ларю. Яр всё ещё стоял рядом, и Зоря чувствовала это почти кожей. Не смотрела на него.