Книга Домовой, ведьма и её зверь, страница 82 – Наталья Шапа

Кузьма тихо ойкнул. Яр не шевельнулся.

— Ты видела это?

— Да.

— Что именно?

Она замолчала на миг. Потом ответила:

— Лицо на воде. Женское. Не живое. И не до конца мёртвое.

В доме стало тихо. Даже печь будто затихла, прислушиваясь. Кузьма первым нарушил молчание, но уже без обычной суеты:

— Это плохо.

— Спасибо, Кузьма, — устало сказала Зоря. — Без тебя бы не поняла.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Она прошлась по комнате, потом обратно. Остановилась у окна. Снаружи уже начинало темнеть — медленно, ещё не вечер, но свет стал мягче, гуще. До ночи оставалось не так много.

Слишком мало.

— Я поставила отсечку, — сказала Зоря, больше глядя в окно, чем на них. — На время хватит. Скот, может, перестанет падать сразу. Или почти сразу. Но это не решит дело.

— Почему? — спросил Яр.

Она повернулась.

— Потому что оно не ушло. Только отступило. А если так, значит, будет искать другой путь. И если не через скот, то через людей.

Кузьма на сундуке издал тонкий, жалобный звук и быстро перекрестился сразу всеми доступными способами.

— Нет. Нет-нет. Мне это совсем не нравится. Пусть идёт в другое место. В болото. В соседнюю деревню. В дальний лес. Куда угодно.

— Очень мудро, — буркнула Зоря. — Осталось только уговорить.

Яр сделал шаг вперёд. Чуть медленный, осторожный — рана ещё тянула, но в голосе уже была знакомая твёрдость.

— Что нужно, чтобы её убрать?

Она посмотрела на него слишком резко.

— Ничего, что тебя касается.

— Это не ответ.

— Зато правдивый.

— Зоря.

— Нет.

Это “нет” прозвучало сразу — жёстко, так, будто они уже начали спор, которого она ещё не слышала, но знала наизусть. Яр чуть прищурился.

— Ты даже не дослушала.

— А мне не нужно дослушивать. Я знаю, что ты скажешь.

— И что же?

— Что пойдёшь со мной.

Кузьма ахнул, как будто это была не догадка, а оглашение смертного приговора. Яр помолчал секунду.

— Правильно знаешь.

Зоря коротко, без веселья усмехнулась.

— Нет.

— Да.

— Ты еле на ногах стоишь.

— Уже лучше.

— Ты сегодня утром кашу не мог удержать нормально.

— Это было до обеда.

— Яр!

— Что?

— Ты ранен.

— А ты устала.

— Это не одно и то же.

— Поэтому я и должен идти.

Она уставилась на него так, будто решала, чем именно его ударить — словом, банкой с солью или собственными руками.

— Нет, — сказала ещё раз, тише, но опаснее. — Не должен.

— Я не отпущу тебя туда одну.

— А я не спрашиваю разрешения.

— И я тоже.

Кузьма застонал и сполз с сундука.

— О боги. Началось. Сейчас они друг друга съедят, а потом мне одному останется дом чинить.

Зоря даже не посмотрела в его сторону.

— Это не драка с человеком и не медведь, Яр. Это вода. Привязка. Нечисть, которая уже попробовала смерть и держится за низину. Ты ей ничего не сделаешь силой.

— А ты сделаешь?

— Да.

Он приподнял бровь.

— Одна?

Она стиснула зубы. Потому что это был честный вопрос. И самый неприятный.

— Сделаю то, что смогу, — ответила Зоря.

— Вот именно.

Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. И Кузьма внезапно очень тихо сказал:

— Ты боишься.

Зоря не шевельнулась.

— Кузьма...

— Нет, правда. — Домовой смотрел на неё снизу вверх, удивительно серьёзно для себя. — Ты боишься не за себя. За него.

Она резко обернулась.

— Не говори ерунды.

Кузьма ткнул лапкой в сторону Яра.

— Тогда почему ты на него злишься сильнее, чем на утопленную мерзость в реке?