Книга Домовой, ведьма и её зверь, страница 127 – Наталья Шапа

Яр мрачно сказал, что это значит, ночью у их порога стояла не Марья. Зоря кивнула. Она чувствовала это всё яснее. Марья была дверью. Жалкой, голодной, злой дверью в то, что сидело глубже. А теперь что-то по ту сторону двери уже научилось просовывать руки в щель.

Она на секунду прикрыла глаза. Слово, сказанное Марьей перед тем как исчезнуть, снова всплыло в памяти с ледяной чёткостью.

Поздно.

Теперь оно звучало не угрозой, а почти издёвкой.

Зоря открыла глаза и сказала, что если они хотят дожить до следующей ночи, нужно перестать думать о речной твари как о единственной беде. Это уже не одна утопленница. Это сеть. След. Голод, который пробует деревню на зуб, начиная со скота и порогов. И если не найти, где именно он закрепился, к вечеру умрёт уже не корова.

Яр посмотрел на неё очень внимательно, но спорить не стал. Он только спросил, с чего она начнёт. Зоря ответила, что сначала отсечёт этот двор, потом проверит остальные дома, где скот начал беситься первым. А потом они пойдут искать место, где тень держится плотнее всего. Потому что у любого следа должен быть узел.

Люди уже возвращались с солью, полынью, железными крюками, старыми подковами и горящими лучинами. Утро окончательно вступило в свои права, но легче от этого не становилось. Наоборот, при свете дня беда выглядела ещё оскорбительнее. Нечисть, которая прячется в ночи, хотя бы соблюдает порядок вещей. Эта же, похоже, решила, что порядок ей больше не указ.

Прохоров двор быстро превратился в место, где люди двигались много, но говорили вполголоса, будто боялись, что громкий голос сам по себе может что-то разбудить. Зоря не любила такую суету, но сейчас она была полезной: страх гнал людей быстрее, чем любое приказание.

Прохор вынес из дома мешок соли так, словно нёс на руках собственного ребёнка. За ним выскочила его жена, растрёпанная, в накинутом поверх рубахи платке, прижимая к груди охапку сухой полыни. Следом двое соседей притащили старые подковы, ржавый серп и железный крюк от ворот, потому что, по деревенскому разумению, если беда нечистая, то железо уж точно должно сгодиться.

Зоря приняла всё без лишних слов и велела расчистить ей место перед хлевом.

— Все за ворота, — сказала она громко, так, чтобы услышали все. — Близко никто не подходит. Кто начнёт крестами махать у меня над головой — выгоню первым.

Одна старуха в толпе тут же обиженно пробормотала, что крест, между прочим, никому ещё не вредил. Зоря, не поднимая головы, ответила, что вот пусть крестом и охраняют дорогу, а в её работу не лезут. На это толпа притихла, потому что, когда ведьма говорила таким голосом, лучше было не спорить.

Яр стоял рядом и следил не только за двором, но и за людьми. Зоря это замечала краем глаза. Он давно научился отличать страх от глупости и всегда первым видел того, кто вот-вот сорвётся и полезет не туда. Сейчас это было очень кстати.

Она быстро начертила мелом полукруг перед хлевом, а потом ещё один, шире, захватывая и угол двора, где сгущалась тень. На сухой земле мел ложился плохо, поэтому местами она прямо процарапывала ножом линии в грязи. Потом велела Прохору сыпать соль по контуру.

— Прямо сюда? — переспросил он, нервно загребая белую крупу дрожащей рукой.

— Нет, в карман себе, — сухо ответила Зоря. — Сюда, конечно. И ровнее. Если у тебя защита с дырой, нечисть тебе спасибо скажет.