Книга Домовой, ведьма и её зверь, страница 128 – Наталья Шапа

Яр тихо хмыкнул, а Прохор так смутился, что у него ещё сильнее затряслись пальцы.

— Я стараюсь, — пробормотал он.

— Вот и старайся молча, — сказала Зоря, но уже не зло, а быстро, по делу.

Пока люди возились с солью, она подошла к бочке у стены, возле которой тьма пряталась плотнее всего. Дневной свет туда почти не попадал, и узкое пространство между бочкой, навесом и бревенчатой стеной казалось глубже, чем должно было быть. Обычная тень лежит спокойно. Эта же как будто дышала.

Яр шагнул к ней почти вплотную.

— Ты её видишь? — спросил он тихо.

— Вижу.

— Лицо есть?

— Нет.

— Это хорошо или плохо?

Зоря коротко посмотрела на него.

— Если у нечисти уже есть лицо, с ней хотя бы можно разговаривать. Если лица нет, значит, она ещё только собирается. А это хуже.

— Замечательно, — пробормотал он. — Я люблю простые ответы.

Она протянула руку к тени, не касаясь, и тут же почувствовала холод. Не такой, как от реки. Здесь не было воды, не было ила, не было утопленнической тоски. Холод был сухой, тихий и почти домашний, как если бы кто-то давно жил в углу, питаясь тем, что дом теряет ночами: страхом, усталостью, болезнью, непроизнесёнными словами.

Зоря нахмурилась.

— Это не речная сила, — сказала она. — Она прошла через воду, но теперь цепляется за дворы. За хлевы. За всё, где живое тесно прижато к живому.

Яр мрачно посмотрел в темноту.

— То есть оно уже учится.

— Да.

— И что будет, если мы дадим ему ещё день?

— К вечеру начнёт брать не только скот.

Он ничего не ответил, только сжал челюсть.

За воротами кто-то тихо ахнул, видимо, услышав последние слова. Зоря обернулась и увидела, что люди смотрят на неё так, будто она уже принесла им приговор.

— Слышали? — сказала она громче. — Тогда перестаньте стоять истуканами. Мне нужен огонь. Три лучины. И воду не из колодца, а кипяток, если у кого есть.

— Кипяток зачем? — пискнул один парень.

— Чтобы ты лишний раз не спрашивал, — ответила она.

Толпа оживилась. Кто-то бросился в дом, кто-то к соседям, кто-то просто переступал с ноги на ногу, радуясь, что можно делать хоть что-то.

Прохорова жена подошла ближе, теребя край платка.

— Зоряна, скажи по правде... это из-за Мирона? Из-за той утопленницы?

Зоря посмотрела на неё. На серое лицо, на красные глаза, на ту простую крестьянскую жажду понять, которая сильнее страха.

— Из-за того, что было у реки, да, — сказала она честно. — Но не только из-за неё. Марья была началом, а не концом.

— Господи помилуй, — выдохнула женщина и тут же зажала рот ладонью.

Яр повернул голову к толпе и сказал негромко, но так, что услышали все:

— Паникой вы ей только поможете. Делайте, что сказано.

Странно, но после этого люди и правда стали двигаться собраннее. Может, потому что в его голосе было меньше ведьминской жути и больше понятной, человеческой твёрдости. Иногда им требовался именно такой приказ — не магический, а простой и мужской.

Зоря заметила это и мысленно признала, что толк от него здесь есть. Разумеется, вслух она этого говорить не собиралась.

Когда принесли лучины и кипяток, она велела поставить всё на землю у хлева. Потом взяла подкову, быстро нагрела её над огнём и воткнула в линию соли у самого угла, где тень была плотнее. Воздух сразу отозвался тихим, почти неслышным треском.

Яр нахмурился.