Книга Книга Паучихи, страница 49 – Рика Иволка

— Нет времени принюхиваться, принцесса, – сказал дэв, хлебая прямо через край. – Ешь, нам нужны силы.

Ешь… разве это можно есть, если ты не животное?

Спустя недолгое время Малврае сидела на полу, держа в руках пустую плошку. Она не помнила вкуса, только обжигающую густоту, но теперь ощущала приятное тепло внутри. Было… хорошо. Как если бы окунули в смолу, но так и не подожгли. Или пока не подожгли.

Мэл откинулась назад, привалившись затылком к бочке, и отставила плошку подальше, желая забыть, что вообще к ней прикасалась. Дэв совершенно неэстетично вылизывал свою, напоминая сейчас больше голодного пса, чем прекрасного богоподобного юношу. Малврае понаблюдала за ним со смесью настороженности и отвращения, потом окинула взглядом их временное убежище и покачала головой.

— Полукровка выдаст нас, как только темные зайдут в это жалкое поселение. Они наши рабы, хоть и без кандалов.

Дэв отложил посуду, вытер губы.

— Он этого не сделает.

— Почему ты так уверен?

Алактир вздохнул, пересчитал взглядом бочки, потом снова посмотрел на нее.

— Я дэв, как ты знаешь, герольд Пастыря. У меня есть… особые способности. В том числе – находить путь к сердцам людей.

Мэл посмотрела на него удивленно и опасливо. Он говорит о чарах?

— Внушение?

— Нечто… – дэв поджал губы, – похожее…

Значит, он мог и ее?..

— Нет, – отрезал Алактир, словно бы прочел беспокойство по ее лицу. – Тебя заколдовать я не смог. С некоторых пор мои способности куда слабее и действуют лишь на простых людей. Со слабой волей. О тебе много дурного можно сказать, но слабовольной не назовешь. Как и большинство альвов в твоем доме, увы…

Он отвел взгляд, но Мэл успела уловить в нем досаду. Она ощутила, как внутри все холодеет и закипает одновременно. Не смог. А значит, пытался.

— Ты пытался.

— Что?

— Воздействовать на меня.

Дэв посмотрел ей в глаза, прямо и твердо.

— Да, я буквально это и сказал.

— Высечь бы тебя сейчас… – шумно выдохнула она.

— А ты бы на моем месте не попыталась?

Мэл фыркнула.

— Не альву судить меня, – процедил дэв, – с вашей чудовищной моралью…

— Не называй меня этим мерзким людским словом. Звучит так, будто я… животное.

Алактир вскинул голову, внезапно переменившись в лице – из оскорбленного сделавшись виноватым.

— Не хотел, чтобы это звучало так. Прости… – Он задумался на мгновение, потом снова произнес уже тверже: – Но и госпожой я тебя звать тоже не хочу.

— Напрасно. – Мэл завернулась в плащ. – Я по-прежнему твоя госпожа. И по-прежнему могу наказать тебя.

Дэв кольнул ее острым взглядом, но ничего не сказал. Не спорит, еще помнит свое место. Хорошо. Но кое-что оставалось неясным.

— Если ты можешь внушать, то зачем отдавал ему золото? Почему просто не заставил слушаться?

Алактир болезненно поморщился, как было, когда она хлестала его плетью.

— Потому что я не хочу поступать как мерзавец. Я заплатил ему за помощь. И… немного воздействовал силами, чтобы убедить помочь нам и не выдавать. Просто… на всякий случай.

Мэл осклабилась. Матушка была права, людская мораль и правда забавна.

— Мы уйдем. И, возможно, спасемся. Но если кто-то узнает, что он покрывал нас, его выпотрошат на живую и оставят умирать на камнях в назидание остальным. – Она склонила голову набок. – Что об этом говорят благородные постулаты твоего Пастыря?