Книга Компас и клинок, страница 77 – Рейчел Гринлоу

— Мне надо возвращаться. Моего отца…

— Мы знаем. Схватили дозорные.

Я киваю и отвожу взгляд.

— Больше у меня никого не осталось.

Не успеваю я и глазом моргнуть, как сирена подбирается вплотную. Она берет мои руки в свои, и я ощущаю на ладонях ее мягкую, склизкую кожу. Взгляд ее переполняет печаль и что-то еще. Как будто даже любовь. Но такая свирепая и своенравная – совсем не то, к чему я привыкла. Я видела такую лишь в глазах матери, вдруг вспоминаю я с содроганием, тогда, когда мы вместе уплывали в море.

— Если будет нужно, мы всегда к тебе придем. Я ни о чем не жалею так, как о том, что мы не успели спасти твою мать, – говорит она, и голос ее напоминает битое стекло или бурю посреди океана. – Ты не одна. И никогда не будешь одна. А эта карта… береги ее. Люди и ведьмы при взгляде на нее увидят лишь пустой пергамент, но кто-то может и знать, что именно она из себя представляет.

По щекам бегут слезинки, и я вздрагиваю от глухих рыданий. Сирена стискивает мне руки, и мое сердце, ранимое людское сердце, рвется на части. Сделав глубокий вдох, я закрываю глаза и даю себе время все это усвоить. Осознать в себе эту новую сущность.

А когда открываю глаза, сердце мое уже излечилось и приспособилось. И почему-то я уже не чувствую себя такой потерянной.

— Спасибо, – говорю я. – Спасибо за все.

Я прощаюсь с сиреной и уплываю тем же путем обратно к шхуне. В боку ноет открывшаяся заново рана, которую я получила еще во время недавнего кораблекрушения. Я ощущаю на себе тоскливый взгляд сирены, наверняка выискивающий сходство. Со своей сестрой. Моей матерью. Я все еще не могу до конца осознать, чем я на них похожа, по крайней мере отчасти. Их чувства не похожи на людские родственные чувства; их любовь иная.

А я не из их числа. И никогда одной из них не стану. Как и мама, покинувшая это тихое, но заставляющее не терять бдительности место, ощутив, что ее место не здесь, а на суше. И все-таки я знаю, что могу на них положиться. Эта простая истина отзывается в глубинах души, и я понемногу ее принимаю. Когда все закончится, когда отец и Брин окажутся на свободе, я смогу постепенно в себе разобраться. Распутать эти две части себя, чтобы они слились уже в целостный образ.

Рука тревожно тянется к груди, где спрятана карта с письмом, и я надеюсь, она даст мне то, что я искала. Что мне удастся с ее помощью найти козырь для переговоров. Способ спасти оставшихся родных и прорубить себе будущее на рубеже между бескрайним океаном и отцом. Мама пыталась отыскать в себе этот хрупкий баланс. Но все-таки на суше ей было не место. Как и рядом с нами. И хотя в ее сердце звучала иная песнь, хоть она и приняла человеческий облик за счет сделки с ведьмой, ее всегда тянуло в океан. И если маме не удалось разорваться между двух миров, то у меня надежда есть. Теперь я понимаю, отчего моя душа рвется в море, и могу найти связующий мостик. Может, даже своими руками обустрою себе место под солнцем.

С каждым рывком я все ближе к поверхности. И сердце заходится, лихорадочно трепещет от прижатого к груди знания. Я найду лазейку. И освобожу отца с Брином.

Вернусь на шхуну и скажу, что, кроме водорослей, скал и мертвой тишины в глубинах, ничего не нашла. Я набираюсь решимости обмануть Сета и, забившись в каюту, как следует изучить карту. Времени осталось совсем мало, но теперь, вооружившись знанием сирен, мне нужно отыскать хоть какой-нибудь выход, не предавая их и не раскрывая их тайн. Раньше я чувствовала себя обреченной. Но теперь появилась надежда.