Книга Компас и клинок, страница 74 – Рейчел Гринлоу

Я оглядываюсь на сирену, и та улыбается.

— Так мы и учим ваши языки, – высоким голосом пришепетывает она. – Читаем книги с ваших кораблей.

— После того как утопите всех на борту?

Она пожимает плечами.

— На нас охотятся – как люди, так и ведьмы. В нашем мире приходится делать выбор. Либо убить и выжить, либо погибнуть.

Я раздумываю над ее словами, сравнивая с тем, что знаю по опыту. Как мы заманиваем корабли на подводные скалы. Как забираем все, что плохо лежит, лишь бы набить голодные животы. Море дает. Море и отбирает.

— Я понимаю, что такое выживание, – отзываюсь я. – Но мы всегда стараемся спасать людей. Насколько можем. А не убиваем.

— Тут мы и различаемся, – с улыбкой отвечает сирена и проводит пальцами по полке, усеянной брошами. – Мы приняли свою сущность. И не скрываем, кто мы такие. А вот вы, людишки… целуете возлюбленного, приставив ему к горлу нож, и еще зовете это любовью.

Она расхаживает по пещере, и я не свожу с нее глаз.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут?

— Она задолго до твоего рождения дала тебе имя, – вздохнув, отвечает сирена. – Она безумно хотела дочь, а еще ее тянуло к нему, к твоему отцу, и когда она нашла возможность жить как ей хотелось – наполовину в море, наполовину на суше, – она сразу решилась. Ей было невыносимо тяжело разлучаться с тобой. Как и с ним. Но она не могла все время жить у вас на острове. Это ее и погубило.

Я сижу, оцепенев, и жду, что она скажет дальше. Мне нужно знать, что случилось в тот день. И кто охотился за мамой.

— Она слишком много времени проводила на суше. Измучилась вся, разрываясь между желанием остаться с вами и зовом моря. Она доверилась тому, кому не следовало. И расплатилась собственной кровью за то, что получила все, чего когда-либо хотела. За то, что ей было дозволено жить на стыке двух миров. И за это охотник лишил ее жизни. – Сирена горько улыбается. – Ее судьба служит напоминанием, что нам не дано иметь все. Что если мы решимся, по ее примеру, жить на суше, то придется распрощаться с родичами из морских глубин. И навсегда забыть о бездонной пучине. Мало кто готов пожертвовать такой значительной частью себя.

— Поэтому… поэтому я и могу так долго находиться под водой? Поэтому мне так спокойно в море?

— Да. Море у тебя в крови. Но в твоих жилах течет еще и отцовская кровь. Так что, может, тебе и удастся существовать на стыке миров. А может, это будет и тебя раздирать изнутри.

Я делаю глубокий вдох под гнетом нахлынувших воспоминаний. О том, с каким отчаянием я ее искала, в надежде, что она еще жива. О чувстве безысходности, когда на следующий день мы обнаружили ее разбитое тело. О том, как это изменило отца. И как он стал иначе на меня смотреть.

— Она здесь выросла? В этом месте?

— Да. И надеялась, что ты тоже когда-нибудь сюда доберешься. И что тебе это поможет разобраться в себе.

Я киваю и подхожу к сверкающему водному бассейну посреди пещеры. И воображаю, как мама тут плавала. Свободная, совсем еще юная, с горящим любопытством тянувшаяся к людям, на сушу. И к чему привело ее слепое доверие.

— Ты знаешь, кто ее убил? Кто из охотников?

Сирена мотает головой.

— Мы видим их не так, как вы. Для меня они либо живые сердца, либо мертвые. Но должна тебя предупредить: кто бы ее ни убил, наверняка позарится и на твое наследство. Наверняка он знает о тебе, о том, кто ты такая. Открыв сундук, ты найдешь то, что ищешь. Но… возможно, дорого за это заплатишь.