Книга Компас и клинок, страница 75 – Рейчел Гринлоу

Я оборачиваюсь на сирену, и она кладет сундук на стол. А рядом – мой клинок от Агнес. Выказывает мне доверие, догадываюсь я. Решившись вверить мне клинок и что бы ни было в сундуке.

— Одна из сестер принесла.

Металлическая инкрустация поблескивает завихряющимся узором, словно внутри течет жидкое пламя. Сундук зовет меня, точь-в-точь как мамин рисунок в книжке. Так явно, будто пальцем манит. Я протягиваю руку, прикасаюсь к деревянной крышке, и она становится теплой.

— Это ваш язык? И мамин?

— Да. Так выглядит на нашем языке твое имя. Она сама его вырезала.

Я сглатываю, но в горле все равно встает комок, стоит представить, как она сидит здесь, под водой, и вырезает мое имя на своем языке, чтобы я однажды его обнаружила.

— Но как мне…

— Кровью, – шепчет сирена. – Сундук откроется от капли крови, но только твоей.

Я киваю и, нащупав клинок, выставляю над сундуком указательный палец.

— Всего одна капля?

— Она заказала его ведьмам из собственной крови. Из магии, которая текла в ее жилах. Но тут нужна еще и человеческая кровь, кипящая в твоем сердце.

Меня бросает в дрожь от упоминания того, за счет чего живут сирены. За счет чего жила и мама. А именно – человеческой крови, кипящей в человеческом сердце.

Я делаю продольный надрез, не доводя клинок до подушечки пальца, и жду, чтобы на коже набух шарик крови. Сирена принюхивается и сознательно отступает на шаг. Потом еще на шаг. Я мельком оглядываюсь, но по лицу ее ничего не разобрать. Не могу различить ни голода, ни жажды.

— Приложи палец к сундуку.

Я слушаюсь и прижимаю палец к холодному металлу. От соприкосновения с моей кровью металл вдруг загорается. Я резко отдергиваю руку и отшатываюсь, а сундук охватывает бледное пламя.

— Что такое? Я не понимаю. Нет!

Сундук у меня на глазах рассыпается в прах, и металл стекает по краю стола. Я подхожу поближе; сердце в смятении так и заходится. Но сирена хватает меня за запястье, и пальцы ее оказываются гораздо сильнее, чем выглядят.

— Доверься наследию.

В считаные секунды от сундука остаются лишь угли и раскаленный металл, приплавившийся к столу ветвистым узором. Но среди всего этого пепла я различаю два сложенных листа пергамента, один в другом. Я осторожно, с трепетом подбираю пергамент. И разворачиваю тот, что поменьше.

— Это письмо. Для меня.

Я поднимаю взгляд, но сирены уже след простыл. Она нырнула в воду и оставила меня в пещере, чтобы я могла открыть свое наследие в одиночестве. Усевшись на земле, я растерянно смотрю на письмо и узнаю изящную манеру письма, прекрасный мамин почерк.

«Моя родная Мира,

если ты читаешь эти строки, значит, нашла тот самый сундук. А меня уже наверняка нет рядом. Хотела бы я лично, прямо сейчас, обо всем рассказать, взять тебя за руку и отвести на берег, где все наконец-то встанет на свои места. Но тебе придется пройти испытание. И без вмешательства судьбы тут не обойдется.

Мне не суждено было так долго жить на суше. Я – сирена, дочь моря, так же как и ты. Помнишь то чувство, в глубине души, когда ныряешь в океан и словно возвращаешься домой? В этом и есть твоя истина. Это и есть твой дом, Мира. И хотя твой отец – человек, а ты можешь жить как на земле, так и под водой, душа твоя всегда будет стремиться в море.

Я вручаю тебе этот дар, сознавая, что это еще и проклятие.

За тобой будут охотиться. Чтобы принуждать тебя усмирять ради них океан или порождать бури.

Будут и те, кто назовет тебя чудовищем. Выбирай осмотрительно, кому показывать свою настоящую сущность. Оберегай свое сердце. Стань бурей, что изменит мир к лучшему.

Надеюсь, ты найдешь баланс между морем и сушей, чего не удалось сделать мне. Надеюсь, ты найдешь себе родное место, где не придется жертвовать собой. Надеюсь, ты найдешь свою любовь. Истинную любовь. Непоколебимую, надежную, которая не будет тебя сдерживать, а станет твоим якорем. Твоей засечкой на компасе, куда всегда можно вернуться.

Не вини отца за то, что он все это скрывал. Он лишь хотел нас с тобой защитить. Но твое место не на Розвире, Мира, как бы ему этого ни хотелось. И теперь тебе предстоит найти в этом мире свой собственный путь.

К письму я прилагаю карту. В ней все как на ладони. Ты увидишь мир таким, каким его видим мы, сирены, – каждый тайный проток, каждый остров и скопление подводных скал. Это знание запечатлено в нашей памяти и передается от матери к дочери, но тебе как человеку оно не дано от рождения. А я иначе не могла тебе его передать. Береги его. В чужих руках это знание может стать оружием.

Я тебя очень люблю».