Книга Выше неба не будешь, страница 88 – Станислав Федотов

— Заключённых расстрелять! – сказала Лебедева, да так звонко, что все вздрогнули. – Это три.

— Это три, – подтвердил Яков. – Но это – наше мнение. Кто против? У кого есть другие предложения?

Присутствующие переглядывались, не торопясь высказаться. Поднял руку Железин.

— По-моему, город уничтожать не надо. Порт взорвать – это правильно. И насчёт расстрела. Огульно ликвидировать людей, без суда и следствия нельзя. Там и партизаны сидят, совершившие проступки.

— А время для суда и следствия у нас есть? – спросила Лебедева.

— Ну, хотя бы партизан выпустить! – воскликнул командир полка Оцевилли-Павлуцкий.

— Взорвать только порт – этого, пожалуй, мало, – как бы размышляя вслух, сказал член штаба Сасов. – Восстановить его – дело времени. Оставить врагу город – при эвакуации населения это – готовые зимние квартиры. Как ни крути, а командующий прав.

— А твоё мнение? – спросил Тряпицын у Ивана Андреева, начальника милиции.

Тот пожал плечами и ничего не ответил.

Большинством голосов предложение Тряпицына было принято. Ликвидировать заключённых Лебедева поручила «сахалам» – у них уже был большой опыт. Срочная эвакуация вызвала панику, некоторые жители не хотели оставлять свои дома, имущество, сопротивлялись, иногда с оружием – их расстреливали. Заключённых расстреляли всех, без исключения, в том числе и бывшего командира полка Будрина вместе с сыном. Иностранных специалистов с семьями принял на борт коммодор Чэнь Шиин, после чего канонерки ушли вверх по Амуру к посёлку Маго – там был глубокий затон. Взорваны были портовые сооружения, форты крепости Чныррах и многие кирпичные здания, деревянные обливали керосином и поджигали. Были уничтожены рыбацкие посёлки в окрестностях Николаевска. Некоторые вместе с жителями.

Эвакуация в Керби на пароходах и катерах проходила с 23 по 31 мая. В ночь на 1 июня запылали остатки города.

Перед уходом Тряпицын отправил радиограмму всем радиостанциям: «Товарищи! В последний раз говорим с вами. Оставляем город и крепость, взрываем радиостанцию и уходим в тайгу. Все население города и района эвакуировано. Деревни по всему побережью моря и в низовье Амура сожжены. Город и крепость разрушены до основания, крупные здания взорваны. Все, что нельзя было эвакуировать и что могло быть использовано японцами, нами уничтожено и сожжено. На месте города и крепости остались одни дымящиеся развалины, и враг наш, придя сюда, найдет только груды пепла. Мы уходим».

Город горел два дня. Уничтожено полторы тысячи домов. Осталось пепелище с печными трубами и несколько кирпичных зданий, на которые, видимо, не хватило взрывчатки. Когда пришли японские войска, им стало ясно, что тут не закрепиться. Японцы ушли, но весь мир оповестили о преступлениях амурских партизан и лично Якова Тряпицына.

Партизанская армия пешком шла по тайге триста километров до посёлка Керби. А против командующего созрел заговор, который возглавил скромный начальник милиции Иван Тихонович Андреев. К нему примкнули Александр Леодорский и Александр Овчинников, успешно проявившие себя как палачи заключённых. Наготове были и «сахалы», которым надо было как-то оправдаться за свои злодеяния, а тут появилась возможность свалить всё на Тряпицына и его приближённых.

Вечером 7 июля в Керби прибыли катера со штабом, командирами полков и других частей и руководителями советских учреждений. Незадолго до полуночи на катер Тряпицына пришла группа партизан во главе с Овчинниковым: командующему якобы прислан секретный пакет (его заготовили с сургучной печатью). Охранник не хотел пускать, вызвал Вагранова. Тот вышел, уже сонный, спросил, зевая: