Книга Выше неба не будешь, страница 85 – Станислав Федотов

— Уходите, оставьте меня, – приказал Яков.

— Ещё чего! – отозвалась Нина, выискивая цель стволом маузера.

— Мы вас не бросим, – подтвердил Дмитрий.

— Я приказываю!

— Да пошёл ты… – Нина завернула такой мат, что мужчины захохотали.

— Я сейчас… – Дмитрий исчез в дыму и через минуту вернулся с двумя одеялами. Нина поняла, что он содрал их с кровати в спальне командующего.

Они уложили Якова на одно одеяло, прикрыли вторым, Дмитрий перевязал укладку ремнём портупеи и, пригибаясь, поволок командира сначала к окну, потом с помощью Нины вытащил его наружу к задней стене штаба – с этой стороны стрельбы было меньше. К ним подбежали несколько человек, помогли перенести раненого в укрытие между поленницами дров, запасённых на зиму бывшими хозяевами дома.

Стрельба вдруг прекратилась, издалека послышалось «ура». Это пришёл на выручку Горно-Амгуно-Кербинский полк под командованием большевика Будрина.

Японский гарнизон в двухдневных боях был уничтожен полностью. Раненого Исикаву застрелил лично командир полка. А после этого начались расправы, в соответствии с картотекой контрразведки, но и не только. Рассвирепевшие от коварства японцев партизаны не жалели ни старого, ни малого. Патроны экономили, поэтому убивали всем, что попадало под руку, даже поленьями дров. Японская диаспора, насчитывавшая около пятисот человек, была вырезана полностью; в том числе вице-консул с семьёй. Спаслись лишь двенадцть японок, бывших замужем за китайцами, – их семьи принял на борт канонерок китайский коммодор Чэнь Шиин. Там же укрылись со своими родными иностранные коммерсанты.

Кровавая вакханалия продлилась до начала апреля, после чего жизнь постепенно стала возвращаться в прежнее русло, хотя, конечно, прежним его называть уже было нельзя. Изменилась обстановка, изменились люди, даже воздух, казалось, пропитался злом. Город и партизаны стали смертельными врагами.

Стал другим Яков Тряпицын. Из прежнего весёлого и дружелюбного командира он превратился в жестокого диктатора. Видимо, ему передалось, как зараза, общее настроение партизан. Под стать ему изменилась и Нина Лебедева. Тряпицын назначил её начальником штаба вместо убитого Наумова, и она начала командовать ликвидацией «враждебных элементов». Тюрьмы были переполнены, а волна арестов нарастала. По ночам «сахалы» выводили на лёд Амура ранее схваченных и убивали их без лишнего шума, освобождая места для новых заключённых. Трупы спускали в проруби. Нередко арестованных не доводили до тюрьмы – убивали прямо на улице, и трупы опять же спускали под лёд. Однажды это увидел Вагранов, выйдя ночью подышать свежим воздухом. Он бросился к командующему:

— Яков Иванович, людей убивают самым зверским образом!

— Они против советской власти, значит против народа, – зло сощурив глаза, ответил Тряпицын. – Поэтому должны быть уничтожены – это жестокая необходимость гражданской войны.

— Но там же и дети! Невинные дети!

— Если их оставить, из них вырастут беспощадные враги нашей власти. Поймите, Дмитрий Иванович, кто не с нами – тот против нас. Мы сейчас – лицом к лицу с теми, кто ненавидит и презирает народ. Дайте им волю, и они утопят нашу власть в крови, не пощадят ни стариков, ни женщин, ни детей. Так уж лучше мы утопим их! Во имя светлого будущего простых людей – рабочих, крестьян, казаков. Да, мы – убийцы, но мы – убийцы зла, зла в любом обличье! Такая нам выпала доля.