Книга Бедная родственница, страница 60 – Лина Хост

Я улыбалась, кивала и подносила к губам бокал с водой, а сама думала своё.

Разумеется, я понимала, чего они хотели. Это было так очевидно, что даже не требовало особого ума.

Они хотели выдать меня замуж — и выдать поскорее, пока я не успела, как им, видимо, казалось, встать поперёк дороги между моим дорогим дядюшкой и какой-нибудь достойной шотландской вдовой с достойным шотландским приданым. С какой стати они вообще решили, что именно я являюсь главной помехой на пути лорда Уинтерботтома к семейному счастью, оставалось загадкой природы.

Уинтерботтом не женился не из-за меня, не из-за матушки и, вероятнее всего, не из-за отсутствия кандидаток, а по каким-то собственным, глубоко личным и крепко запертым причинам, о которых он не рассказывал никому, включая, подозреваю, самого себя.

Но убеждать в этом Маргарет и Кэролайн я не собиралась.

Пусть стараются. Пусть выпрыгивают из своих корсетов. Пусть ищут мне хорошую партию — мне, в конце концов, партия и вправду нужна, причём нужна срочно, потому что в этом веке одинокой женщине без состояния особенно не разгуляешься. Так что от чистого сердца: дерзайте, дамы. Работайте. Я буду благосклонно кивать и поддерживать беседу.

— Он, должно быть, замечательный человек, — вежливо сказала я вслух.

— О, он именно такой, — с облегчением сказала Кэролайн, и они с Маргарет обменялись заговорщеским довольным взглядом.

После обеда мы перешли в гостиную, с пяльцами, разложенными на маленьком столике. Я взяла свою работу, Маргарет — свою, Кэролайн достала какое-то совершенно прелестное кружево, над которым, видимо, трудилась с самого сотворения мира, а безымянная кузина задремала с вязанием на коленях.

Потом привели детей.

Это был отдельный эпизод, достойный пера если не Остин, то по крайней мере её младшей, менее удачливой сестры. Дети явились с рисунками. Драммондовские — двое, мальчик и девочка, были причёсаны, умыты, одеты в свежие платьица и курточки и вели себя с таким ровным послушанием, какое в двадцать первом веке достигается только длительной работой с детским психологом или хорошо подобранной дозой успокоительного. Они сделали реверанс и поклон, поздоровались, подошли ко мне и по очереди показали свои рисунки.

Девочка нарисовала домик, с дымом из трубы, идущим строго вертикально, как и положено дыму в доме благовоспитанных детей. Мальчик — коня. Коня тоже очень аккуратного, как будто бы даже расчёсанного.

— Какие чудесные работы, — сказала я совершенно искренне, потому что рисунки и правда были милые, а дети — обаятельные. — У вас настоящий талант, мисс Драммонд. А лошадь, мистер Драммонд, прямо как живая.

Дети просияли сдержанно, как им, видимо, было предписано сиять. Я покосилась на леди Драммонд с уважением. Управлять людьми эта женщина определённо умела. Начиная с детей.

Кэмпбелловские дети — трое мальчиков, все рыжие, были существами более стихийными. Но и у них рисунки оказались вполне себе: один нарисовал корабль, другой — собаку, третий — нечто, что он гордо назвал «битвой при Каллодене», и это нечто представляло собой в основном красные и коричневые пятна в художественном беспорядке.

— Потрясающе, — сказала я и это тоже было правдой.

Потом детей увели. Потом мы ещё повышивали. Потом Маргарет сыграла на фортепиано — довольно прилично, надо отдать ей должное. Потом солнце начало клониться к холмам, и горничная пришла позвать меня наверх переодеться к ужину.