Книга Бедная родственница, страница 62 – Лина Хост

Я была разочарована. Я попыталась вежливо улыбнуться моему потенциальному жениху, но физически чувствовала, как улыбка выходит кривой.

— Очень приятно, мисс Макгрегор, — произнёс мистер Грант, кланяясь. Голос у него был приятный, светлый и молодой. — Наслышан о вас.

— Взаимно, мистер Грант, — ответила я, кое-как вытаскивая улыбку обратно на уровень социально приемлемого. — Я очень рада знакомству.

И в эту секунду — совершенно непроизвольно, совершенно по дурной привычке человека, которому всю жизнь было нужно с кем-то разделить впечатление, — я скользнула взглядом мимо мистера Гранта.

На дядюшку. Лорд Уинтерботтом стоял у камина с бокалом в руке. Отсвет пламени ложился ему на лицо снизу, подчёркивая линию скулы, тень от ресниц, чуть опущенные уголки губ. Он смотрел прямо на меня и усмехался.

Уголок рта едва-едва дёрнулся и он тут же прикрыл этот уголок краем бокала, как джентльмен прикрывает зевок ладонью. Но я успела увидеть. Я слишком хорошо успела увидеть.

Он усмехался в бокал. Гад.

Мы сели за стол. Меня, разумеется, усадили рядом с мистером Грантом. Это было проделано так искусно, с такой непринуждённостью в жестах Маргарет — «дорогая, вот сюда, пожалуйста, а вы, мистер Грант, будьте любезны…»

Все всё прекрасно поняли, все приняли правила игры, и представление началось.

Лорд Уинтерботтом сел напротив. Это, подозреваю, было устроено не столько по правилам этикета, сколько по личной просьбе моего ангела-хранителя, который решил, что этот вечер должен особенно хорошо мне запомниться. Слева от него села леди Драммонд. Справа от меня — мистер Грант. Малькольм во главе стола, Маргарет напротив. Все на местах.

Я современная женщина, честное слово. Меня не удивишь и не возмутишь браком, в котором мужчина младше женщины. Я видела достаточно счастливых пар, где он моложе на десять лет, на пятнадцать, на двадцать, и всем хорошо, и слава богу. Дело вкуса. Кому-то нравится печень. Кому-то оливки. Кому-то томатный сок с солью. Кому-то кинза, от которой у половины человечества во рту начинается мыло. Мне, например, нравится всё перечисленное — и печень, и оливки, и томатный сок, и даже кинза. Но вот молодые парни младше меня не нравятся категорически. И тут ничего не поделаешь. Формально всё было безупречно: я сидела в теле двадцатилетней девушки, и мистер Грант был мне почти ровесником, а может, даже на пару лет старше. Но мои мозги никуда не делись. Моим мозгам было хорошо за тридцать, и, глядя на румяные щёки и ясные глаза мистера Гранта, они тихо стонали и просились обратно в карету.

Все смотрели на нас. Не пристально, конечно — пристально смотреть в этом обществе считалось неприличным. Но вежливо, искоса, в промежутках между фразами о погоде, между глотками супа, между сменой блюд. Маргарет смотрела с надеждой. Кэролайн — с тщательно выверенной благосклонностью. Малькольм — с весёлой грубоватой откровенностью человека, которому в сущности всё равно, как сложится, лишь бы потом было что рассказать на охоте.

И только Эдвин не смотрел вовсе. Он смотрел в тарелку, в бокал, на свечу перед собой; куда угодно, только не на меня и не на мистера Гранта. И именно это подчёркнутое незамечание ощущалось острее любого пристального взгляда.

Я чувствовала себя собачкой, которую привели на случку. Не самое поэтичное сравнение для леди девятнадцатого века, согласна. Но другого мне в голову не пришло. Привели, посадили, расчесали шёрстку, теперь ходят кругами и наблюдают: понравились ли мы друг другу, проявит ли молодой кобель интерес, не зарычит ли сука, всё ли в порядке с породой, родословной и зубами.