Книга Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн, страница 43 – Виолетта Вейл

Я легла, даже не раздеваясь до конца, и подтянула одеяло к плечам. Холод в этой комнате был особенный — не сильный, но липкий, словно камень вокруг впитывал дневную сырость и ночью возвращал её обратно. Я закрыла глаза с мыслью, что хотя бы несколько часов тишины мне всё-таки достанутся. И почти сразу провалилась в сон.

Сначала мне показалось, что я проснулась. Всё было слишком реальным. Та же коморка, тот же низкий потолок, тот же крюк на стене. Но воздух был другим — тяжёлым, влажным, как перед грозой. Я сидела на койке и слышала, как за дверью кто-то идёт очень медленно, намеренно не скрывая шагов. Не Тора. Не Лисса. Не Бренна. Я знала это ещё до того, как шаги остановились. Потом ручка повернулась сама собой, без стука, без предупреждения, и в комнату вошла женщина в тёмном платье.

Лица я не видела. Оно тонуло в тени, хотя в комнате был свет. Не яркий, а какой-то мутный, зелёно-серебристый, как от воды в глубоком колодце. Женщина закрыла дверь за собой и остановилась, глядя на меня. Я хотела встать, спросить, кто она, но не могла даже пошевелиться. Тело не слушалось. И именно в этот момент я поняла: это не я. Это Мара. Точнее, её последний страх, в который меня затянуло целиком.

— Ты видела больше, чем тебе следовало, — произнёс женский голос.

Он был тихим, почти ласковым. От этого становилось только страшнее.

Я — или Мара — пыталась сказать, что ничего не помнит, ничего не знает, никому не рассказывала. Но голос застревал в горле, как будто там лежал камень.

Женщина подошла ближе. От неё пахло сухими травами, воском и тем самым горьковатым следом, который я уже слишком хорошо научилась узнавать. Она наклонилась, и только тогда я заметила в её руке тонкую цепочку с маленьким медальоном. Крышка медальона была открыта. Внутри что-то блестело — не камень, не зеркало, а крошечная капля чёрной, маслянистой тьмы.

— Это можно исправить, — сказала женщина. — Если ты будешь умной девочкой.

Потом в комнате появился ещё один человек. Мужчина. Лица его я тоже не видела. Только руки — длинные, бледные, с тонкими пальцами, на которых не было колец. Именно он шагнул ко мне первым. Именно он взял меня за подбородок, резко, без злости, но и без тени жалости, заставляя смотреть прямо. И тогда я увидела его глаза. Светлые. Совершенно пустые. Как отполированное стекло. И поняла, что это не лицо, а маска. Магическая. Нарочно смазанная.

— Держите её крепче, — произнёс он. — Она уже начала связывать следы.

Меня пронзил такой ужас, что я едва не проснулась прямо там. Связывать следы. Значит, Мара действительно не просто видела остатки магии. Она уже умела собирать их в целое. И именно поэтому стала опасной.

Потом всё изменилось. Коморка исчезла. Вместо неё вокруг вырос тёмный коридор с узкими стенами и каменным полом. Меня тащили. Не под руки — почти волоком, потому что ноги не держали. Слева мигнуло зеркало. Справа потянуло холодом. Где-то впереди текла вода. Я слышала своё — Марину? нет, Марину тут не было, только Мару — сбившееся, рваное дыхание. Слышала женский голос, уже раздражённый:

— Она не должна ничего вынести за пределы крыла.

— Поздно, — ответил мужчина. — След уже зацепился.

— Тогда стирайте глубже.

Следующее видение ударило так резко, что сон внутри сна будто провалился ещё на уровень ниже. Чёрная вода в широкой чаше. На её поверхности — серебристые круги. Кто-то держит меня за плечи, заставляя наклониться. Я вижу своё отражение, но не узнаю его: лицо белое, глаза огромные, на шее синяк, губы дрожат. И рядом — тот самый медальон, который держит женщина. Теперь я вижу его лучше. На крышке вырезан знак: круг, перечёркнутый линией, и два коротких штриха снизу. Тот самый. Знак на шкатулке. Знак в воде. Знак, который повторялся уже слишком много раз.