Книга Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн, страница 100 – Виолетта Вейл

Северайн поняла это тоже.

И всё-таки улыбнулась. Очень слабо. Очень холодно.

— Думаете, вы победили? — спросила она.

Я смотрела на неё и чувствовала, как кровь с ладони капает на камень старого круга.

— Нет, — ответила я. — Я думаю, теперь вас наконец увидят.

Дверь распахнулась.

На пороге появились стражники, двое старших лакеев, кто-то из внутренней службы и — чуть позади всех — Эдриан Веларис. Бледный. Жёсткий. Совсем не тот красивый холодный принц, которого я видела издали прежде. Он вошёл в комнату и замер, увидев разбитое зеркало, мальчика в отражении старой памяти, Северайн, Арделлу, Кайрена и меня у раскрытого круга.

Слишком много правды для одного мгновения.

Северайн даже не обернулась к нему. Только опустила взгляд на старый контур, будто впервые за много лет поняла: именно этого — не удавшегося ритуала, не сорванного плана, а свидетеля, который сумел вернуть голос самому дворцу, — она и не учла.

Кайрен сказал тихо, но так, чтобы слышали все:

— Запечатать комнату. Никого не выпускать. И позовите тех, кто ещё умеет смотреть не только глазами.

Он не назвал Хранительниц. Не мог. Их уже официально не существовало. Но я всё равно поняла: речь теперь уже не только обо мне. Речь о том, что старое ремесло придётся вытаскивать из могилы. Потому что иначе эту грязь снова назовут случайностью, снова перекроют, снова отмоют.

Я медленно поднялась. Ноги дрожали. Ладонь горела. Но внутри было странно спокойно. Не счастливо. Не торжествующе. Просто спокойно, как бывает после слишком долгого бега, когда наконец понимаешь: дальше уже либо падаешь, либо стоишь. И я стояла.

Эдриан перевёл взгляд на меня. На серый передник, на кровь на руке, на круг у ног. И в этом взгляде уже не было равнодушия знати к прислуге. Не было даже просто удивления. Там было узнавание другого рода. Осознание, что перед ним стоит человек, которого больше нельзя отнести к мебели, тени или случайной служанке.

Та, кого не заметили вовремя.

Та, кто увидела слишком много.

Та, кто не позволила смыть это обратно.

И я поняла: после этой ночи мне уже не вернуться в прежнюю незаметность. Ни при каком старании. Ни под каким серым передником. Слишком многие увидели меня рядом с правдой. Слишком многие услышали, как дворец заговорил в тот миг, когда моя кровь коснулась старого круга.

Я больше не была серой мышью.

Я стала той, кого теперь придётся либо признать, либо убить.

И именно в этом, наверное, начиналась моя настоящая власть.