Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 300 – Анатолий Салуцкий

Кондрат сказал:

— Что ж, парень, давай, двигай. Но денег на учёбу нет, бейся, чтобы пройти «по бюджету».

Ну, он и пробился, с блеском сдав экзамены.

Закончил колледж с одной четвёркой по математике. И что дальше? Работа в полиции, куда ловчили приятели, не влекла, так и сказал деду: «Ты же знаешь, не для того учился». И выбрал то, о чём Кондрат мог только мечтать, – пограничный корпус имени генерала армии Матросова.

День, когда внук впервые заявился домой в военной форме, стал для Кондрата праздничным. Внешне он, как обычно, эмоций не проявлял, повелев тщательно следить за выправкой, но в душе ликовал. И в награду – непонятно кому, Никите или себе? – обещал, что он, Герой Советского Союза, готов выступить перед будущими пограничниками.

А ещё через год были месячные абитуриентские сборы – строжайшая проверка претендентов по всем статьям. От знаний до физподготовки, от семейной анкеты до сведений о родственниках в третьем колене – как-никак, система ФСБ, у неё свои правила. И 1 сентября Никита принял присягу, став курсантом пограничного училища в Голицыно.

Начиная с колледжа Кондрат опекал внука неотступно. Раз в неделю требовал подробного отчёта о плюсах и минусах прожитых дней, причём, что считать плюсом, а что минусом, решал сам Никита. Это был любопытный «финт», который Кондрат отработал за десятилетия кадровой службы в ЦК. По ответу на внезапный вопрос об оценке собственных действий можно дополнить представление о человеке. Некоторых такой вопрос вообще ставил в тупик. Применительно к внуку метод был полезен для наставлений по части самооценки.

Вот так, неделя за неделей, он шагал рядом с Никитой по нехоженому полю новой России, а вернее сказать, жил Никитой, ибо отчёты внука наполняли смыслом и его жизнь. Колледж, пограничный корпус, училище…

Внук, а по документам сын, окончил училище с красным дипломом. И настал день, когда перед дедом предстал прапорщик Никита Кедров в фуражке с зелёным околышем, направленный для прохождения военной службы в подразделение паспортного контроля аэропорта Шереметьево.

Так Никита, стоя навытяжку, взяв под козырёк, и доложил деду, по семейной традиции прибыв на Староконюшенный с тортом. Это были высокие минуты! Растроганный Кондрат не удержался, обнял внука и впервые в жизни пустил слезу. Старческую, понятно, скупую.

В то радостное чаепитие Никита объявил, что переезжает на съёмную квартиру, и перетащил громоздкое кресло из гостиной в кабинет.

И вот теперь, сидя за письменным столом, «погрузившись в себя», выводя на листе бумаги непонятные узоры, – привычка далёких служилых лет, – Кондрат отдыхал душой от трудов непростой жизни, перебирая в памяти первые шаги Никиты, выбравшего офицерскую судьбу. Это была его, Кондрата Кедрова, великая победа, одержанная во второй жизни, начавшейся трагически. И о ней он доложит Глебу Мартынову, когда встретятся они в поднебесных высях: исполнено заповеданное, успел передать гены победителей поколению внуков, которым рулить будущим России.

Да, на душе легко, свободно. Он сделал всё, что должен в этом бренном мире, и вправе предаваться размышлениям на темы, которые считал беззаботными, – в том смысле, что они не соприкасались с насущной злобой дня. Эти темы постучались в сознание недавно, когда начала налаживаться жизнь – и страны, и клана Кедровых. При множестве текущих житейских передряг Кондрат стал подмечать благие свойства новых времён, и праздные размышления вышли на передний план. Он предавался беспечным раздумьям, которые вовлекали «в дело» его огромный багаж знаний, политического опыта, пониманий и жизненной выучки.