Онлайн книга «От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи»
|
В те осатанелые годы, тоскливо и бездельно слоняясь по арбатским переулкам, Кондрат угадывал ужасающую перспективу: ярмо зависимости уже накинуто, Россия сдана в аренду западным монополиям, её готовят к закланию по схеме разделки говяжьей туши. Его одолевали покойницкие настроения, в сознании мелькала мысль о Юлии Друниной, прошедшей фронт и не пожелавшей видеть катастрофу СССР. Однажды зимой, в Барвихе, на лечебном маршруте он увидел на голой берёзе ворону; был сильный ветер, и она истово балансировала на пляшущих ветвях. Этот образ шаткости застрял в памяти, и Кондрат в то бесноватое время часто вспоминал его. Но прошла четверть века, и всё круто переменилось. Страна в новом географическом обличье обрела державную устойчивость. Построены порты, закрыты границы, есть новейшая «Булава», гарантирующая ядерный паритет. В ЦК Кедров был приобщён к государственной тайне и знал, почему срочно возводили воспетую в стихах Братскую ГЭС, – рядом, в Ангарске, строили громадный центрифужный комбинат для добычи обогащённого урана. Сегодня его рассекретили, и Кондрат вычитал, что там со скоростью 1500 оборотов в секунду крутится уже пятое поколение центрифуг и есть задел на девятое. Человек государственного мышления, Кедров держал в уме всю толщу русской истории и понимал, что житейские несварения, тяготы быта, а иногда и окаянщина, от которых страдает народ, – это неизбежная плата за возрождение тысячелетней державы. Но разве его вторая жизнь не идёт по тому же сценарию – от полной безнадёги к вере в завтрашний день? Обосновавшись за письменным столом, он нашёл в секретере блокнот с логотипом «ЦК КПСС», оставшийся от былых времён, и записывал вести текущих дней: «Из Усть-Луги ушёл первый танкер в 100 тысяч тонн, на Магнитке пущен стан–5000…» Листал, и настроение поднималось, фантомные боли от пущенной в распыл советской мощи утихали. Однако кое-что смущало. У Кондрата было много свободного времени, он с помощью Алёны освоил интернет и часами сидел в фэйсбуке. Сетевое глумление и улюлюканье вкупе со свирепым негативом, заполнившим прессу и ТВ, тревожило. Он помнил перестройку, когда десятки тысяч агентов влияния взбаламутили страну разнузданной критикой всего и вся, и ничуть не сомневался, что теперешний вал чернухи и катастрофизма тоже не самостийный, а заказной. И только ли агенты влияния? О чём говорить, если вот он, на письменном столе, «Акт о российской демократии за 2002 год», принятый Конгрессом США. Этот документик по старой памяти Кондрату презентовал бывший главред «Известий» Ефимов, – вместе с пузырьком корвалола, знал, что понадобится. Текст нудятина, но какие цифры! За 10 лет американцы создали в России 65 тысяч неправительственных организаций! А кто платит, тот заказывает музыку… Помнил Кедров и другое. Путин во время визита в США говорил об «информационном сопротивлении» американских СМИ, искажающих позицию России. А Кондрат с институтских лет знал: термин возник в эпоху противодействия прессы «новому курсу» Рузвельта после биржевого краха 1929 года, когда газеты Моргана и Рокфеллера изгалялись над президентом. И понимал, что информационное сопротивление политике Путина в России столь же сильно, как было во времена Рузвельта в Америке. «Почта и телеграф» захвачены явными или скрытыми недругами России. |