Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 208 – Анатолий Салуцкий

А «разговоры за едой» начались с предупреждения:

— Понимаете ли, Дмитрий, в этом вопросе без предисловия не обойтись. Как не сказать о поразительном совпадении фаз российского исторического хода? Смотрите, советская периодизация началась с десяти лет бесчинства леваков, жаждавших пустить страну на хворост для пожара мировой революции, с православием воевавших. А после перестройки разве не так было? В 90-е буянили те, кто тоже хотел растворить Россию в общечеловеческих ценностях, зубами-когтями цеплялся за сектантство, умаляя церковь. Далее… Дмитрий, уж вы-то знаете, что на 10-ю годовщину Октября тысячи сторонников Троцкого вышли в Москве на марш несогласных, после чего Льва Давыдыча отправили в ссылку. С того времени семь лет, до убийства Кирова собирали камни – метрострой, канал Москва – Волга, Комсомольск-на-Амуре… И у нас так же. С приходом Путина Россия отползает от пропасти распада, семибоярщину от дел слегка оттеснили. И вдруг – мировой кризис, да и президентский срок Путина на исходе. Опять семь лет. Пусть сроки – случайность, но ведь совпадает суть периодов. И этот перечень можно продолжить. – Улыбнулась со знакомой хитринкой. – Сколько лет Сталин был на троне? Тридцать! Вот помянете моё слово, Путин тоже тридцать лет будет Россией править. – Подняла глаза к небу. – Это нашей Россеюшке Там предписано, камушки-то собирать посложнее, чем раскидывать.

Дмитрий тоже улыбнулся, аккуратно съязвил:

— Сталин войну великую выиграл. Неужто и Путину такое предстоит? Ввиду окончания мировых идейных распрей сие вроде бы не предвидится.

Лидия Ивановна наколола сочную четвертинку «мухомора» – помидора с крапинками майонеза, но до рта не донесла; несколько секунд задумчиво покачивала вилкой, потом невесело ответила:

— Кто знает, хорошие мои, кто знает… Дай Господь не оказаться пророком, но, жизнь показала, я не только дневное время угадываю, – эпохальное тоже. И это не прозрения. Изучая русскую историю в этнокультурном смысле, верую в её повторяемость – разумеется, не буквальную, через аналогии – и понимаю, что уже три века в основе нашего исторического движения лежит борьба одних и тех же сил. Отнюдь не политических… Дмитрий, вопросы есть?

— Лидия Ивановна, – Ульяна глазами указала на парящий над столом помидор, – вы увлекаетесь, не вкушаете. Помидоры во-он с той грядки, утром сняла. Очень ранние, но смачные, с этим сортом я угадала.

Кедров, нагнув голову к тарелке и нарочито причмокивая – вкусно! – хлебал солянку, чтобы оттянуть ответ. Выросший в тисках марксистской пятичленки, он, словно страус, прятал голову в песках политики, увиливая от исторических непоняток, и, выходит, проглядел какую-то важную святоотеческую истину, которую готова раскрыть перед ним Лидия Ивановна. Но вдруг сознание пронзила странная мысль: а почему здесь, в Батурино? Почему откровение о неведомых двигавших русскую историю красных и чёрных сотнях настигло его на заветной Алёшиной лавочке? Умом он понимал, что вторгается в сферу иррационального камлания, однако в душе возникло чувство сродни религиозному: нет, неспроста!

Вместо ответа задал вопрос:

— Лидия Ивановна, от Москвы до Батурино мы едем почти три часа. О чём только не переговорим! Двадцать цивилизаций, по Тойнби, вспомним. Ельцину, Путину, Обаме косточки перемоем, политические сплетни обмусолим. А вот о схожести русских царствований и загадочных чёрных и красных сотен вы заговорили только в Батурино, на заветной Алёшиной лавочке. Это случайность?