Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 211 – Анатолий Салуцкий

Наконец Ульяна сказала:

— Лидия Ивановна, на нашем Алёшином бугре вы словно сшиваете пространство и время. Но пока непонятно, по меньшей мере, одно: почему я наследница красных сотен, а Дима – петербуржец.

— Боже мой, как вы сильно сказали! Сшить пространство и время! Знаете, это очень интересная формула. Она гораздо шире, чем география и история, это, если хотите, нечто сакральное, ключ к разгадке превратностей народных судеб и духовного странничества, подсказка по части исторических аномалий. Сшить пространство и время! Мощно сказано, Ульяна! И изящно… А на ваш вопрос обязательно отвечу. Обуздание русских крайностей – тема столь важная, что в ней нельзя оставлять пробелов. Тут уж воленс-неволенс. – Посмотрела на часы. – О-о, уже шесть. Через часок надо выдвигаться к Терентию, чтобы предупредить о ночлеге.

Ульяна всполошилась:

— Лидия Ивановна, извините, я в кастрюльном царстве постряпушками увлеклась и запамятовала. Вчера сюда пожаловали двое мужчин, представились отцом и сыном, путешественниками, просились на ночлег. И я отправила их к Меланину. Не исключено, он их пустил на две ночи – до завтрашнего автобуса. Может быть, вам у нас постелить?

— Это неожиданность, да… Но у Терентия в августейших покоях места всем хватит… Однако же, на всякий случай надо бы поспешать. Дмитрий, будьте любезны, достаньте из машины мой саквояжик с постельными принадлежностями.

Ох уж эти сюрпризы повседневного быта! Явившееся внезапно беспокойство о ночлеге тревогой повисло над столом, было уже не до разговора на высокие темы, даже чай не допили. Лидия Ивановна, поблагодарив за гостеприимство и пообещав вернуться к разговору в следующий раз, собралась быстро. Но Ульяна всё же настояла, что проводит её до Меланиных, – мало ли… Вдруг придётся вернуться?

Встреть Алёну на улице, Кондрат не признал бы внучку – всего полгода не виделись, но она преобразилась: в дверях квартиры он увидел статную молодую женщину в тёмно-зелёной юбке плиссе чуть ниже колена и светло-зелёной кофте с напуском. На шее приметный оранжевый платок с большим узлом на груди, лицо в умеренной, но внятной «боевой раскраске». В сознании Кондрата внучка значилась как застенчивая девушка, входящая в возраст, но перед ним стояла – да, именно молодая женщина, уверенная, знающая себе цену.

На полшага сзади – мужчина с растрёпанной вьющейся шевелюрой, в руках букетик белых гвоздик.

— Здравствуй, дорогой деда! Давно не навещала, но знаю, что ты в добром здравии. – Алёна чмокнула в щёку. – Я предупреждала, буду не одна, это Валерий Трофимович Фильчагин.

Прошли в гостиную, где был накрыт стол для чаепития, и восседавшая за ним Зинаида, расцеловавшись с внучкой, объяснила гостю:

— Вчетвером у нас разместиться можно только за столом, вдобавок намечался пятый собеседник – Никита, младший брат Алёны. Но сегодня он не смог прибыть. А приглашать гостей за пустой стол – не в наших правилах.

Фильчагин с укоризной глянул на Алёну, и та взяла вину на себя:

— Бабуля, это моя оплошность. Валерий Трофимович предлагал взять торт к чаю, да я отсоветовала. – Хихикнула. – Думала обойтись фуршетом, а вы банкет затеяли, только рябчиков в сметане не хватает. От вас просто так не вырвешься.

Само собой, Кедров начал застольный разговор дежурно – с вопроса о подготовке диплома. И, получив небрежный ответ «Никаких проблем!», пошёл глубже: