Онлайн книга «От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи»
|
— Само собой… Лидия Ивановна поднялась с лавочки и пару минут молча прохаживалась по набитой вдоль изгороди тропке. Дмитрий, благодаря Ульяне понимавший толк в женских нарядах, не мог не отметить, как элегантно она одета, – ещё бы, стиль Шанель! Скрывающий умеренную полноту костюм прямого силуэта из лёгкого твида с серо-белым рисунком «гусиная лапка». Юбка чуть ниже колена, а на укороченном жакете зелёные текстильные пуговицы – перекличка с крупными клипсами под малахит. Очки с брендовой шейной цепочкой, придающие ухоженному лицу солидный «научный» вид. Аккуратная стрижка боб-каре… Видимо, она раздумывала над ответом, потому что внезапно остановилась прямо перед Кедровым и с прежней твёрдостью сказала: — Снова нет, уважаемый Дмитрий. Вынуждена вас разочаровать. Чёрные сотни зародились в стародавние времена, в конце XV века, и к политическим цветам, вас покоробившим, никакого отношения не имеют. Ни малейшего! – Сделала паузу. – Это история необычайно интересная, чтобы два раза воду не кипятить, я хотела бы поведать о ней в обществе Ульяны. Жена ваша женщина незаурядная, насколько я поняла, в отличие от вас, она представляет красные сотни. – Увидев на лице Дмитрия растерянность, умело сгустила интригу: – Чёрные и красные сотни хоть и соперничали, но символ веры у них был общий, и в этнокультурной системе координат они всегда оставались вашими противниками, уважаемый Дмитрий. Вы же у нас из петербуржцев… Кедров аж поперхнулся от удивления, хотел то ли возразить, то ли задать недоумённый вопрос, но Лидия Ивановна озорно махнула рукой в сторону дома. — Ульяна обещала обед на свежем воздухе. В светском обществе гуляет присловье: женщины едят за разговорами, а мужчины разговаривают за едой. Думаю, мы с вами двинемся по мужскому варианту. В первое лето батуринской жизни Ульяна привезла из Москвы раскладной алюминиевый столик с дерматиновой столешницей, за которым, устроившись на табуретках и упиваясь новыми для них хозяйскими эмоциями, Кедровы вкушали на свежем воздухе невиданные доселе огородные разносолы. Но на третий год, когда пришло время ладить быт по-настоящему, она нацелилась соорудить между крыльцом и старой яблоней капитальный обеденный стол. Именно соорудить, ибо стол планировался по дачным меркам огромным, минимум три на полтора, со столешницей из крытой лаком половой доски, на ножках из бруса, врытых в землю. Зачем, с какой целью Ульяна задумала, по мнению Кондрата Егоровича, «аэродром», она объяснить не могла – захотелось, и всё! А кто станет хозяйке перечить? Но ещё через год замысел оценили: сама жизнь подсказала сделать дощатые скамьи, навес из прозрачного стеклопластика, и трапезная стала всепогодной. «Лепота!» – согласился свёкр, непривычным для него словцом как бы извиняясь за былое ворчание. По случаю гостевания Лидии Ивановны обед Ульяна приготовила простой, летний, однако не повседневный, душу вложила. Сборную солянку с сосисками и варёной колбасой заправила поджаркой из капусты, моркови и чеснока, добавила каперсы, оливки и для вкуса «умами» выжала в рассол лимон. А на второе учинила такие нежные голубцы с подливой из сметаны, что гостья, извинившись, не удержалась от предложенной добавки. — На мой взгляд, вы очень удачно смастерили эту беседку, – Лидия Ивановна, как положено в солидных компаниях, перед серьёзным разговором делала разминку «ни о чём». – В том её прелесть, что крыша есть, а стен нет, обзор на четыре стороны. И погодушка прекрасная, солнце пока не припекает. Эту пору, между сиренью и жасмином, я обожаю. |